Три мести Киоре 2

— Потрясающе! Как я за тебя рада! О, эта весть прогремит на весь свет!

Единственный, кто не спешил к ней — жених. Он прислал со старым слугой открытку, в которой приглашал на званый вечер в императорский дворец.

Поздним вечером, проводив и старую графиню, и Афранью, Киоре заметила на столике в коридоре конверт.

— Тари?.. — она указала на находку, и служанка качнула головой.

Обратного адреса на конверте не было, как не было вообще никаких пометок — на капле сургуча никто не оставил оттиска печати.

Киоре вскрыла послание и рассмеялась: маленький листок сообщал, что первосвященник ждет ее в собственном доме как можно скорее, чтобы поговорить о спасении души, ведь он все-таки невольно уловил слухи о падении баронеты, и это не могло его не расстраивать.

Центр круга, внутри которого она бежала, приближался.

Поднявшись в спальню и переодевшись ко сну, она принюхалась: запахло степью, и воздух возле окна дрогнул, чтобы из марева на пол рухнула Мешагиль.

— Ох… — простонала она, потирая бок и садясь на пятки. — Ненавижу ходить путями Силы!

— Или же ты просто слаба, чтобы ими пользоваться, — пожала плечами Киоре: в конце концов сила провидцев заключена в другом. — Зачем ты здесь?

— Я почувствовала твою боль, — и глаза колдуньи заволокла знакомая пелена, означавшая, что она видела. — Сильную. Голодную.

— Голодная боль? — заинтересовалась Киоре, присев на кровать. — Любите вы образность, — уже мягче улыбнулась, гадая, что почувствовала Мешагиль.

— Эта боль питается тобой. Ты пользовалась амулетом наследницы колдуний?

— Да, — не стала скрывать Киоре, поняв, что речь шла о руне. — Меня преследуют видения, — пожаловалась она, сцепив руки в замок.

Жаловаться, как и просто сетовать на что-то, она не привыкла. Привыкла терпеть, сцепив зубы, преодолевать себя и бежать, бежать вперед. Мешагиль кивала каким-то своим мыслям, соединив кончики пальцев, и перья плавно качались, переливались под светом газовой лампы.

— Это голодная боль. Она так жрет тебя, — ответила, ничего не объяснив, колдунья. — Если ты поддашься, если хоть раз забудешь руну, она поглотит тебя, не выпустит, одурманит страхами.

Мешагиль задумалась, склонив голову к плечу, и чуть нахмурились тонкие брови. Огромные глаза ее смотрели в самую душу, сквозь тело, и впервые у Киоре подвело живот от страха, беспричинного и смутного.

— Ты не знаешь. Ты жила среди нас, но не с нами.