Танака Кайоши

Рассматривая всех, я больше понимал, насколько они безжалостные и беспомощные, каждый из них. Здесь гораздо больше находящихся детей, сдавшихся, чем побеждённых, удивительно будет, если их будут, тех, кто сможет реально победить. Самооценка у меня не была высокой, но вера, что шансы есть, больше давали веру в себя.

Перед всеми детьми, продолжавшими идти, в мои красные глаза, как будто чистые светлой крови, попал один одинокий и обычный мальчик, ничем не выделялся со всеми детьми, рассмотренными мной.

Сложно было назвать его обычным: перед ним, когда мы шли около меня, не зная, как Рикки, но я чувствовал от него темную ауру, сильнее, чем у меня. Горе или что-то сильнее?

Мое оставшееся любопытство было только на него, однако, подробно с ним не хотел разбираться, причиной был тот самый голод. Ничего удивительного, что. сразу забил на него, но помню лишь то, что у него были короткие черные волосы. Запомнил я его, чтобы позже разобраться с ним и понять, что с ним и кто он.

…

Эти длинные минуты шли долго, однако я дождался того, и мы пришли к тому месту, где издалека я увидел еще больше детей и… маленькую столовую? Вдалеке виднелось какая-то конструкция, внутри ее виднелись два скрытых персонажа, полностью одетые во все черное, даже лицо, которое не было никак раскрыто. Они не готовили еду, они давали каждому по какой-то небольшой коробке, где лежала сама долгожданная еда. Коробки были одного и того же цвета: белой, не видя, что там может находиться, и синего цвета крышка.

Здесь не было никакой очереди: приди и забери. Сначала первой подошла уверенная Рикки, без различных слов или самого страха. Ничего не делая, не говоря или двигаясь, подали ей коробку. Рикки, не зная зачем, даже в этом месте, и в эту секунду улыбнулась им, что это сильно выглядело очень странным. Спустя несколько минут ожидания пришла моя очередь. Сделав все, как Рикки, подойдя к ним, я в первую очередь попытался разглядеть их лицо, но так и не смог ничего не увидеть.

Они были закрыты черными масками. Они поднесли мне коробку, стоя на своем месте, держа ее правой рукой, глядя на меня, как я ничего не делал, кроме как смотрел на них. Было похоже на то, что за той стороны маски в его лице не было ни сожаления к нам, ни жалости, ничего. Он точно знает, какую работу он делает, кому он раздает еду, зная, что мы без единого умрем.