Танака Кайоши

— Что с… тобой?

Считая, что смогла справиться со своим злым врагом — воспоминания, Рикки не смогла справиться с тем, что мы называем завистью. Прошлая зависть была любовной, теперь пришла зависть былой жизни. Она понимала, что ей никак не повезло с тем, что сейчас имеет, между с чем, где и как жила ее новая подруга, которая не понимает, что она натворила.

Очень скоро я понял, что с ней, подошел к Шане и, держа ее за плечо, посмотрел на нее.

— Тебе лучше отойти.

— Зачем? Что случилось?

Я посмотрел на нее с серьезным лицом.

Может, Шана поняла меня сразу, тем временем продолжая не понимать, что произошло с Рикки. Она быстро отошла, пока я собирался успокоить Рикки. Полностью зная ее, только у меня может получиться это сделать. Она ждет меня, ждет моего присутствия, поэтому я быстро подошел к ней и сел рядом. Рикки тут же осознала мой ближайший приход, посмотрев на меня, улыбнулась.

— Все в порядке, Кайоши, не волнуйся.

— Знаю.

Она не сильно, не как во многих раз, удивилась от моего ответа.

— Непривычно принимать счастье другого человека, пока сама была в самом горе. Забудь просто обо всем. Конечно, здесь, может быть, для тебя все и как дома, в изоляции, но у тебя есть мы, друзья… И один друг тебя сильно любит. Не забывай это.

…

— Ты прав. Я попросту забыла это. Прости меня, Кайоши.

— Не извиняйся. Ты не виновата. Это нормально. Давай лучше просто забудем это и пойдем, как ни в чем не бывало.

— Угу!

— Вот и хорошо.

К сожалению, такое может встретиться с каждым.

Зависть повсюду, даже там, откуда невозможно прийти. Я не знаю, сколько держалась Рикки за все годы, как успокаивала и как смогла пережить. Она странная, но радостно удивительна.

Шана увидела, как вместо грусти и очередной тоски на лице Рикки пришла вновь ее незабываемая улыбка, которая осталась и продолжать сидеть на холодном искусственно-травяном полу. Ей впервые видеть ее такую, когда они не только знают друг друга меньше дня, но и никогда не виделись, как мы все.

Каждый из нас переживает, сможет ли он выжить… сможет ли мы все выжить. Вернувшись к ней, Шана ждала этого, ждала от меня некоторых объяснительных примечаний.

— Что это было с ней? — быстро спросила меня Шана.

— Ты ведь этого не знаешь, тебя можно понять.

— Не боюсь спросить, что не знаю?

— Ее прошлого.

— Оу… не каждый может забыть о гибели своих родителей. Прими для нее моих соболезнований.

…

— Не совсем.