4. Нестоличная штучка

Откуда-то взялись двое незнакомых парней, с которыми быстро завязалось знакомство, а чуть позже Гри почему-то рассказал им о своих терзаниях.

– Бабы! – пренебрежительно молвил один из парней.

– Что с них возьмёшь! – поддакнул другой.

Гри высказал свои опасения, что его бывшая подружка находится под дурным влиянием, и собутыльники моментально поддержали его, высказав всё, что они думают о женщинах вообще и об Элине в частности. Гри, даже в таком помутнённом состоянии, как сейчас, сообразил, что болтает лишнее и что дара Элина вовсе не заслуживает таких эпитетов.

А уж если донесут Рэйшену, то он вправит молодому барду мозги, причём будет резок и суров.

Правда, сказать об этом своим новым приятелям Гри уже не смог: за стол подсели девицы, молодые, весёлые.

– Ах, милый бард, не угостишь ли нас пивом? – прощебетала одна.

– А к пивку и чего вкусного, может, закажешь? – подхватила другая. – Я тебя знаю, ты поёшь здесь часто, и песни твои такие сладкие!

Третья ничего не сказала, лишь спустила платье с плеч пониже, открывая белое округлое плечо.

Гри осоловелыми глазами смотрел на девиц.

– Не будь невежей, друг, – подтолкнул его один из парней. – Пригласи девушек, видишь, они и любезны, и собою пригожи!

Гри кивнул, словно болванчик, и девицы мгновенно уселись возле собутыльников. Одна из них даже прижалась бедром к ноге Гри. В его сознании, залитом пивом, мелькнуло напоследок слово "любезные". Оно ассоциировалось у него с теми "прачками", которые за небольшие деньги принимали у себя Элининых кондотьеров.

Но спущенный лиф и откровенные ласки под столом, липким от пива, живо вытеснили последние здравые мысли.

Новые знакомцы Гри заказывали еду и выпивку, не стесняясь. Сам бард не привык так много пить, в голове его всё помутилось, но отставать от новых приятелей не хотелось. Да и девицы были такие понимающие, всё поддакивали и в глаза заглядывали… Не то что эта Полли. Или тем более Элина.

Гри пришёл в себя от холода. Здесь, в Глорке, было прохладнее, чем в Жадвиле, и даже летом ночи были холодные.

Рэйшен когда-то об этом рассказывал. Давно, ещё в Рудном Стане. Но раньше на постоялом дворе так холодно не было. И не было так мокро. Гри с трудом пошевелился. Всё болело, в особенности голова. В бок что-то впивалось.

Молодой бард со стоном поднял гудящую голову. Ох, Небеса, как Рэйшен мог столько пить да ещё и драться после этого? Проще умереть… Нет, стоп. Умирать можно в собственной постели, окружённым рыдающими поклонниками.