Ведьма

Ей, старшей дочери, из бедной многодетной семьи, это показалось лучшим выходом, пропуском в богатый мир.

Они несколько лет прожили без детей - жена никак не могла забеременеть. Смирнов уже хотел разводиться, но тут это произошло. Когда в доме появилось маленькое плачущее существо, и Иван в первый раз взял девочку на руки, что-то произошло с ним. Впервые в жизни он заплакал. Никогда не видевшая такое, жена испугалась. Она попыталась отобрать ребенка. Но он только рыкнул на испуганную женщину, продолжал качать в своих огромных ладонях свое счастье.

Теперь все самое лучшее в их доме принадлежало Анечке.

При воспоминании о дочери все происходящее вокруг померкло. Вот единственное, для чего стоит жить - подумал он. Таюна почувствовала перемену в охотнике. Она подскочила и, упершись ладонями в его грудь, заглянула в глаза.

- Дочку вспомнил?

В голосе звучала обида. Иван удивился, откуда она знает про дочь.

- Про меня забыл, да?

Вдруг она опять прижалась к нему и начала тереться грудью о его грудь.

У Смирнова все вылетело из головы. Он обнял горячее извивающее тело и все началось по новой.

Как всегда, он не услышал, как она ушла.

Начались обычные дни. Смирнов обходил ловушки и петли, снимал попавшегося соболя и кабаргу, переставлял капканы, стрелял белку и даже добыл хорошую молодую изюбриху. Все это надо было переработать - снять шкурки, обработать, натянуть на правилки, подсушить. С кабаргой возни было поменьше, главное надо было осторожно вырезать "струю" - ту самую пахучую железу, которую так желали получить китайцы.

Шкуры от неё он не брал. Разделывал только тушки. Мясо кабарги неплохо покупали. Каждый день у него росли связки пушнины. Дни были заняты без остатка.

Но, как только он заканчивал с делами и садился ужинать - распахивалась дверь и появлялась желанная гостья. Счастливый Иван вскакивал и Таюна бросалась к нему в объятья. Потом ужинали - Смирнов уже знал её вкусы - он специально к её приходу готовил строганину из мяса или печени.

При виде сырого мяса её взгляд загорался. От вареной пищи она всегда отказывалась. Когда она ела мясо, и особенно печень, таявшая кровь стекала с уголков рта, и Смирнов пару раз разглядел в её лице что-то страшное. Он даже сам не понял, что он там увидел, но это заставило его содрогнуться. Однако, это сразу исчезало, и, взглянув опять, он видел только красавицу орочонку.

После этого они валились на топчан и до полночи на всю тайгу раздавались страстные крики.