Знаменосец

Его избитое тело бессильно опиралось на неприветливый камень, а еще не застывшая кровь темными ручейками сбегала от плеч и ребер. Грудь слабо поднималась, с хрипом втягивая затхлый воздух, пахнущий плесенью. Такое место больше подходит диким животным, нежели человеку. Тут дверь с лязгом открылась, впуская тусклый свет факелов.

- Так-так-так, - раздался голос вошедшего. - Жалко выглядишь, демон. Однако, цепи тебе к лицу.

Акихиро узнал этот голос. Это был никто иной, как Кунай.

- А что же мы такие грустные? Обиделся, что тебя сюда посадили? Не привык к решетке? Удивительно.

А ведь именно в клетках ты и держал своих игрушек, а в этот раз ею оказалась Минори. Знаешь, она мне в объятьях шептала о том, как она ненавидит тебя за это, - он выглядел весьма самодовольно. - О, кстати, у меня для тебя две новости: хорошая и плохая. Хорошая — тебя скоро выпустят из этой дыры, но прямиком на эшафот — это уже плохая для тебя, но прекрасная для меня. Мне кажется, что тебе еще повезло быть повешенным. Такую мразь, как ты, убивать мало.

Кунай подошёл к Акихиро и, вытащив нож, склонился над ним.

- Для начала вам нужно сдирать кожу.

Он приложил холодное лезвие к его руке и медленно стал снимать слой кожи, наслаждаясь не сдержанными криками заключенного. Кровь полилась на пол, а живодер с удовольствием отшвырнул отрезанный ошметок.

- Потом сломать один за другим все суставы и кости.

Руки Акихиро были скованны у него за спиной и Кунай, схватившись за цепи, рванул их вверх, ломая ему ключицы.

Боль холодным ножом врезалась в голову, и Хиро еле не потерял сознание. Руки бесполезными плетьми упали за спину. Боль ослепила его и из-за этого он даже не увидел как его тюремщик занес над головой нож и загнал его по рукоять ему в ногу.

- Больно, да? - плотоядно улыбаясь поинтересовался тот, наблюдая как тот с силой стиснул зубы. - Но это еще цветочки, - он выдернул нож. - Твой народ будет страдать от нескончаемых мучений и даже Ад, куда мы вас отправим, покажется вам домом родным! Тебе оказали честь, ублюдок, ты отправишься туда первым.

В мраке темницы, освещенной лишь тусклым светом факела, Кунай вдруг разглядел улыбку на лице Акихиро.

- Ты еще улыбаешься?! - взревел он, взбешенный.

- Предлагаешь мне плакать от жалости к тебе? - усмехнулся тот. - И у такой гиены Минори была в объятиях? Не смеши меня.

- Много же ты о себе возомнил!

Куная, захотевшего еще поиздеваться над ним, остановил начавшийся приступ.