Ты дышишь солнцем

За столом Слизерина всегда было чуть спокойнее, чем за столами остальных факультетов. Так и сегодня: ученики рассаживались, тихо переговаривались между собой, обсуждали новости и предстоящие выходные.

Друэлла с нетерпением ждала, пока завтрак закончится и она сможет затащить Нату в комнату, Макс обдумывал свою недальновидность, Генри судорожно размышлял — обиделся ли Том за прерванный разговор.

Том уже не обижался. Пусть не сразу, а постепенно, но со временем она непременно его полюбит... если он не натворит глупостей.

Ната же едва сдерживала дрожь и пока не могла понять, что стало причиной такого состояния. Цветы ей дарили теперь часто. Поначалу она немного смущалась, ей было очень неудобно отказываться от прогулок и свиданий, но никто из дарителей этих букетов не трогал ее сердце. Было непривычно знать, что ты можешь кому-то нравиться, но чаще всего она не верила в искренность чужих чувств. Какие могут быть чувства, если они едва сказали друг другу пару слов.

Но теперь Натали по-настоящему растерялась. Том — это не те едва знакомые парни. И он... на этом моменте Ната старалась перестать об этом думать. Но не думать тоже не получалось. Она все время возвращалась мыслями к нему. И к этому внимательному взгляду зеленых глаз, от которого становилось душно и как-то странно, будто она разом лишилась всех своих сил, будто он гипнотизирует ее.

— Для тех, кто еще не заметил, обращу внимание: Дамблдора нет за столом, — Тони опустился напротив Тома и Натали.

В волосах у него блестели мелкие капли, а мантия, что он небрежно бросил рядом с собой, была и вовсе полностью мокрой. Дождь на улице едва моросил, но Тони успел промокнуть, прежде чем вернулся из совятни. Письмо от отца он держал в кармане.

— А в чем дело? — Том сразу понял, что это было сказано неспроста.

— В министерстве выяснили, что он достаточно близко общался с Гриндевальдом, когда они были молоды. Его вызвали для разбирательств. Из Франции уже не единожды приходили жалобы на поставку некоторых магических приспособлений из нашей страны.

— То есть... — Том нахмурился. — Ты хочешь сказать, что наш преподаватель трансфигурации помогает Гриндевальду?

— Это лишь предположение.