Ты дышишь солнцем

Альбус планировал появиться перед Геллертом вместе с Диппетом, когда тот рванет смотреть, кто пересек защитную границу со стороны леса.

Но слизеринцы вечно оказываются не в том месте. Пикник старших курсов: холеные аристократы возжелали ловить рыбу и плести венки. Пока Диппет спешил вниз, этот мальчишка, этот русский, вызвал на дуэль Геллерта. Увел у Альбуса статус героя прямо из-под носа! До последнего Дамблдора не покидала надежда, что опыта у боевика мало, что он ошибется — и тогда-то Дамблдор сможет победить своего старого друга.

Кто, если не он? Ведь это он помогал Геллерту в создании цепочек заклинаний. Он лучше всех знает, где слабое место у Величайшего Темного Мага Столетия.

Но мальчишка победил. Антонин Долохов белозубо улыбался, принимая поздравления, он появится на страницах газет всего мира, это его назовут Спасителем, его признают сильнейшим. Ему достанется возможность попасть в Международную Конфедерацию Магов. Ему это даже не нужно, он не закончил Хогвартс и, скорее всего, мечтает путешествовать и выиграть чемпионат по дуэлям.

На секунду Альбус даже потерял контроль над собой... и почувствовал, как кто-то проник в его разум. Он успел встретиться взглядом с Томом Реддлом, но даже не успел решить, что делать, как свет померк.

Том, жадно хватая воздух, отходил после пребывания в сознании Альбуса Дамблдора. Он с трудом сфокусировал зрение. Ната сидела прямо перед ним, на коленях, обеспокоено держа его за руки.

— Встань, ты же на полу сидишь, — Том потянул девушку вверх, сам поднимаясь со стула.

Его немного пошатывало, собственное тело казалось непривычным. Натали обняла его, Том рассеяно прижал ее к себе, легко касаясь губами волос. Поднял взгляд, встретившись с насмешливым взглядом французского легилимента.

— Если вы хотите себе позволить какую-то непристойность, то молчите, — предупредил Том. — Это моя невеста.

Девушка, услышав слова жениха, несколько неуклюже отступила в сторону. Она так испугалась, когда действие заклинания закончилось, что напрочь забыла о допустимом расстоянии между девушкой и парнем.

Чуть покраснев, она отступила за спину Тома.

— Я не рискну говорить что-то подобное, — француз кивнул, извиняясь. — Мне больше интересно, все ли вы помните из того, что говорили?

— Да, — кивнул Том. — Все.

И еще он помнил то, что не говорил вслух. Том вдруг понял, что у их профессора, теперь уже, надо думать, бывшего профессора, весьма извращенное представление о лучшем мире.