Инифинт

Лицо было едва тронуто морщинками, белокурые волосы лежали аккуратно, жилетка крупной вязки и кружевная кофточка — неизменные атрибуты её имиджа — делали её уютной и домашней, в то же время придавая шарм. Энди, сын хозяйки, почти ровесник Умари, держал винодельческую артель в Славии и мог бы позволить матери существовать безбедно, не возясь со сдачей комнат внаем, но госпожа Ави считала, что труд придает её жизни смысл, а доходы не бывают лишними. Кроме Умари у неё было ещё несколько жильцов, но они обитали в нижнем этаже, он с ними не встречался.

Впрочем, дома Умари бывал редко: даже ночевать зачастую приходилось на службе.

Он пил кофе, сосредоточенно размышляя о том, что случилось накануне.

Обстановка в столице казалась спокойной — вплоть до вчерашнего вечера. И вдруг — этот странный инцидент в городском театре… Чего добивались эти, неведомо откуда взявшиеся заговорщики? Какого результата можно было добиться, действуя подобным образом, — кроме большого скандала вокруг театра «Авэн» и смертного приговора для самих участников действа?.

. Вот это было особенно интересно: что за добровольные смертники? Фанатики или же глупцы?..

… — Орти приготовил вам коня, — вывела Умари из размышлений госпожа Ави.

Он поехал в тюрьму. Работы был непочатый край. Первым, кого он вызвал к себе, был Торр — управляющий театром «Авэн».

Торр был необычайно молод для управляющего, приятен, элегантен: ночь, проведённая в камере без сна, никак не повлияла на безупречность его костюма. Растерянность и волнение были на красивом лице Торра, когда его привели на допрос.

Умари быстро убедился, что управляющий не имел отношения к заговору. За ходом концерта Торр не наблюдал, целиком положившись на ведущего; во время действия он обсуждал в своем кабинете смету с финансистом. Произошедшее было ударом для управляющего: театр был оставлен владельцем на его попечение. Как теперь объясняться с господином Гестором, Торр не мог себе даже представить и, заранее видя себя безработным, а карьеру свою — загубленной, хмурил красивые брови и потерянно смотрел на Умари, даже не пытаясь оправдываться. Он отвечал за всё, и вот: случилось. Недосмотрел.

Пианиста Торр хорошо знал: того иногда приглашали в театр для сопровождения спектаклей; об исполнительнице никогда не слышал; конферансье доверял вполне и не мог понять, как тот посмел выпустить смутьянов на сцену.

Закончив с Торром, Умари присоединился к Блэйку, который уже начал допрос исполнительницы.