Инифинт

— Вам это кажется более дерзким, чем расцарапать королеве шпагой горло? — усмехнулся Вильд. — Сделайте одолжение, дорогая моя: пересядьте на кровать и соедините руки за спиной…

Королеву переполняло негодование, но веря, что Вильду осталось торжествовать недолго, она с презрением подчинилась.

Он связал ей сначала запястья, потом — щиколотки. Прикосновение к щиколоткам, ещё недавно столь желанное и приятное, казалось особенно оскорбительным. Но еще ужаснее было то, что он протянул веревку от ног королевы к ножке кровати и накрепко затянул узел.

Едва Вильд оказался за порогом опочивальни, королева с облегчением услышала голос Умари:

— Письмо!

Раздался шум борьбы и звон металла. Бывшего фаворита втолкнули в спальню, Умари вошёл следом. Шпага Вильда упиралась в спину её хозяина. В руке Умари было пресловутое письмо.

— Встать лицом к стенке и не двигаться, — приказал фавориту дознаватель.

Он хотел отдать письмо королеве и вдруг увидел, что она связана. Краска бросилась ему в лицо. Он достал ножик и робко спросил:

— Вы позволите?..

Ильчиэлле показалось, что руки его, в неизменных чёрных перчатках, слегка дрожали, когда он разрезал узлы.

— Что я могу сделать для вас, Ваше Величество? — почтительно проговорил Умари, освободив королеву от верёвок.

— Уведите заговорщика, — коротко сказала Ильчиэлла.

— Слушаюсь, Ваше Величество… Руки за спину! — приказал Умари бывшему королевскому фавориту. Тот бросил через плечо на дознавателя холодный взгляд и подчинился.

— Вперёд! — сказал Умари.

— И через полчаса зайдите ко мне в кабинет, — добавила королева.

Когда арестованного увели, Ильчиэлла подошла к зеркалу и оглядела себя. Над яремной впадинкой была капля крови: шпага действительно оцарапала ей шею.

— Господи… Какой позор! — прошептала королева, с содроганием вспомнив, как Вильд связывал её.

«А всё же — как он оказался за окном?..» — подумала она вдруг об Умари.

«Да, всё верно. Задача Секретного Департамента — безопасность королевы. Но устраивать слежку за королевской опочивальней?!» И вместо благодарности Ильчиэлла почувствовала негодование.