Инифинт

На следующий день у входа в городской театр Олеану встретили двое молодых людей: высокий, лохматый пианист по имени Идэн и элегантный, в костюме с бабочкой, конферансье. Последний проводил Олеану и музыканта в репетиционный зал. Идэн показал партнерше текст песни, которая называлась «О женщинах и мужчинах», и сыграл мелодию. Олеане песня не понравилась. Смысл слов сводился к тому, что дамам нужно заниматься детьми и кухней, а если они берутся за что-то другое — безнадежно уступают мужчинам. Текст был бледен, кустарно слеплен и для шутки неуклюж.

— Вот это надо петь? — спросила Олеана. — Вполне серьёзно?

— Петь надо вполне серьёзно, а в результате должно быть смешно, — сказал Идэн мрачно.

— Вряд ли получится смешно, — усомнилась девушка.

— Слушай, — сказал пианист, — за выступление заплатят! Чего тут рассуждать? Смешно — не смешно…

Девушка выучила слова наизусть; они с музыкантом долго репетировали, и, наконец, песня зазвучала.

Идэн проводил свою напарницу в гримерную.

Костюмер выдал ей длинное голубое платье, очень нарядное, возможно даже слишком нарядное: большой кружевной воротник и пришитые везде, где только можно, блёстки, делали его слегка карикатурным. Постижёр подобрал для Олеаны белокурый парик с серебряным обручем вокруг головы и едва успел наложить девушке грим, как оказалось, что пора выходить на сцену.

— Неужели концерт уже начался? А как же генеральная репетиция? — удивлённо спросила Олеана у своего партнера, зашедшего за ней в гримёрку.

— А зачем тебе генеральная репетиция? — полюбопытствовал Идэн, заменивший перед выступлением свою, видавшую виды куртку на чёрный фрак и манишку.

— Мы же ни разу не пели со сцены! Такой большой зал… Услышат ли нас в задних рядах?!

— Не волнуйся. Услышат.

Артисты поднялись по лесенке, ведущей к кулисам, и вышли на сцену. Стоя за закрытым занавесом, они услышали, как ведущий объявил:

— Олеана Мэй и Идэн Ковард! Песня «О женщинах и мужчинах»!

Послышались аплодисменты.

Занавес поднялся.

Олеана почти не видела лиц, но сознавала, что на неё смотрит огромное количество глаз. Как ни странно, она не очень волновалась: в кабачке «У Грина» Олеана привыкла выступать на публике; к тому же, в прокуренном обеденном зале она пела, стоя почти вплотную к слушателям, сейчас же зал был хоть и велик, но достаточно далёк.

Артисты поклонились. Им снова захлопали. Идэн уселся за рояль и заиграл вступление. Олеана начала петь.