Инифинт

— Про тот перстень, — с ненавистью сказал Умари, — который Его Величество подарил королю Вэтландии…

— Извольте молчать, когда вас не спрашивают! — гневно крикнул на него Антор. Умари закусил губу. Герцог быстро взглянул на гонца хитрыми блестящими глазами и едва заметно усмехнулся.

— Однако, он — вэтландец, — заметил негодяй. — Акцент…

— Видимо, принц нанял его специально, чтобы придать правдоподобие своему вранью… — хмуро предположил король. — И ведь я поверил бы ему, если бы ты не предуведомил меня!

Герцог победно взглянул на Умари еще раз и больше не удостаивал своего бывшего гостя вниманием.

— А может принц скрывается у своей актрисы? — предположил он.

Король отрицательно покачал головой:

— К ней посылали.

— А в Вэтландии нет ли таких мест, где он мог бы затаиться?

— Не ведаю, — сказал король. — Но мне всё расскажет этот лазутчик.

— Не мешало бы узнать, — согласился герцог. — Я теперь кровно заинтересован в этом, ибо клевета чернит мой, и без того далеко не идеальный образ… — он усмехнулся.

— Ничего. Он отдохнёт в тюрьме, подумает и всё расскажет! — король махнул рукой страже: Умари схватили под руки и потащили к выходу…

Тюремная камера, куда его бросили, была крохотной… Он попросил воды, — испытывал сильную жажду, — но ему грубо отказали, и дверь захлопнулась. Он остался в кромешной темноте: в камере не было даже самого маленького окошка. Впрочем, там не было ни койки, ни стола: просто каменный мешок. Пленник присел на пол.

«Что бояться пытки? На этот раз скрывать мне нечего… — он горько усмехнулся.

— Беда в другом: даже если из меня вытащат душу, после вмешательства герцога Ч*, Антор не поверит ни единому моему слову… Я умру в застенке. Ильчиэлла и принц не дождутся своего гонца… В конце концов они, конечно, догадаются, что я убит, но сколько же пройдёт времени! А пока они ждут, герцог придумает что-нибудь ещё… Например, подошлёт к Ильчиэлле шпиона, будто бы от короля: тот предъявит перстень, а меня оклевещет… Запросто…» Ох, как же недальновиден он был, недооценив своих врагов!

Удивительно: надевая перчатки, к которым привык, как ко второй коже, он не сомневался, что перстень надежно скрыт под ними.

Но когда Энель намекнула, что перчатки — единственное, что мешает сближению герцогини и её гостя, — а Умари всеми силами стремился убедить сестру герцога Ч*, что попал под её чары, — он вдруг с удовлетворением вспомнил, что теперь может снять перчатки, когда пожелает; и в этот момент напрочь позабыл про перстень.