Белая птица и черный волк

Анаи распахнула глаза.

– Что бы я ни делал – я всё делаю для тебя с мамой, – сказал он тепло, грудным голосом, в котором слышалась вина и ласка. – Оставим обиды хотя бы на этот вечер. Я очень люблю тебя, моя девочка.

Сердце Анаи заныло, как в тиски зажатое. Она схватила отца за руку, пряча лицо в сгибе его руки, но ничего не сказала в ответ. Рана, нанесенная недоверием родителей, ещё долго не пропадёт.

– Тебе пора идти, – сказала она глухо, отстраняясь. – Хорошего праздника, отец.

На лице Бьока промелькнула боль.

– И тебе, дочка.

На празднике Анаи была напряжена, хоть и старалась радоваться. За целую неделю гуляний целых три её подруги нашли пару. Деревня провожала молодых к Высокой горе все вместе, вскидывая в воздух зерно, монеты, цветы… Анаи держалась чуть поодаль, слабо улыбаясь подругам и друзьям, что следующим утром вернутся в деревню мужьями и жёнами.

Стало страшно, когда Клаф, её милый друг Клаф, улыбнулся ей со второго ряда, пожимая плечами, мол, в этом году опять без пары.

Взгляд её привлек отсветы огней Вечного круга на снегу – те были особенно яркими в этот месяц. Чудилось даже, что можно разглядеть бегущие в нем души, принявшие форму животных.

Вот медведь. Вот лось. Вот кабан. А вот… Волк.

Анаи сжала кулаки. К Йору захотелось так сильно, что, пользуясь праздником, она сбежала домой, схватила свой любимый кинжал, суму и выскользнула из деревни.

***

Стояла дивная теплая ночь. Давно знакомая тропка бежала вниз, уводя Анаи прочь из дома. Не то чтобы она сбегала – нет, вовсе нет, но ощущение почему-то было именно такое. Не успела она пройти и половину пути, как, выйдя на один из утесов и поглядев вниз, Анаи остановилась как вкопанная.

Пред взором, насколько хватало глаз, расстелился дивный белый ковёр, сияющий в ночи. То были удивительные, странные цветы, которые горели чарующим светом в черной траве, будто огненные звезды на ночном небе.

Если ты всю жизнь прожил среди бесконечных снежных гряд, подобное чудо могло только присниться. Вне себя от восторга, Анаи полетела по тропке, словно птица. Достигнув края цветочной поляны, испускавшей теплый свет, она замерла на мгновение… И замерла, не дотронувшись белых волн.

В пророчестве говорилось, что она умрет в лунном море. Цветы вполне могли бы за него сойти.