Дочери озера

Стены башни, открытой всем ветрам, дрожали гораздо сильнее; от них исходил ледяной холод, который вкупе с сыростью делал это место похожим на склеп. Вдоль стен стояли воины, поблёскивая доспехами; неподвижностью они могли бы поспорить со статуями - или с надгробными памятниками. А у противоположной стены стояли ещё три человека. Один опирался на длинный меч с широкой крестовиной. Другой кутался в серый плащ, скрывавший лицо и фигуру - и, тем не менее, мгновенно выдававший своего владельца. А третий...

Даже в таком холоде Джонатан ощутил ледяное прикосновение.

- Я не буду долго говорить, менестрель, - медленно сказал тот. - Ты наверняка понимаешь, что произошло. Я не хочу знать, совершил ли ты ошибку, замыслил ли обман или же просто посмеялся надо мной. В любом случае я понёс утрату, от которой долго не смогу оправиться. Я проклинаю день, когда впервые услышал твои песни - и теперь позабочусь о том, чтобы их не услышал больше никто.

Человек с мечом шагнул вперёд.

- Подведи его ко мне, - проговорил князь.

Всего лишь на миг навалилась тишина, и в ней Джонатан отчётливо услышал, как с высокого потолка упала капля.

А затем в окна хлынула вода.

Это были не струи дождя, заносимые бешеным ветром; казалось, что вся башня провалилась на дно океана. Все, кто находились в комнате, едва устояли на ногах; мощный поток чуть не сбил их. Однако прошло лишь мгновение - и он прекратился. Вода не поднялась выше колен.

Князь первым вышел из оцепенения. Он уже готов был поднять руку, чтобы приказать одному из воинов открыть дверь и выпустить воду - но не успел.

Посреди комнаты поднялась огромная фигура. Огонь факелов отразился на скользкой бородавчатой коже, на широких плечах, на которые падали слипшиеся жидкие волосы, на длинных руках с перепонками между пальцами. А потом там, где должно было находиться лицо, зажглись два жёлтых огня, осветив плоскую жабью морду и оскал мелких острых зубов.

- Что, певец, не ждал? - ухмыльнулся омутник.

Джонатан открыл рот, но не смог издать ни звука.

- Молчи уж, - вздохнул омутник. - А то начнёшь: откуда? Как? Зачем? Что-нибудь дельное бы спросил. Где есть вода, там мне всюду дорога открыта. А зачем... Честное слово, сам не знаю. Я бы ради тебя никогда в жизни из родного озера не выбрался... да дочки упросили.

- Дочки? - выдохнул Джонатан.

- Они, родные, - скривился омутник. - Известное дело: волос долог - ум короток. Ты вот лучше их самих спроси, зачем им понадобился.