Отчаянная ассистентка Зверя

Втянуть в рот вершинку, насладиться запахом. Вот бы распустить по изящным плечам волосы цвета черемухи. Коснуться языком заветной родинки на шее.

— Вы чудовище, Рико Лорин! — объявляет она. — Зверь без принципов и морали.

Говорит и прикрывается: одной рукой грудь, второй бедра. Узкая ладошка скрывает под собой венерин холмик, одуряюще пахнущий илидийской фиалкой.

У меня пальцы подрагивают от желания зарыться в эти нежные светлые завитки. Интересно, как среагирует дикая кошечка, если я прямо сейчас докажу ей, чего стоит ее хвалёная выдержка? Сможет ли она остаться девственницей, когда будет близка к пику наслаждения?

— Гореть вам в аду! — добавляет она.

Хлесткая пощечина приводит меня в чувство не хуже вылитого за шиворот ведра ледяной воды. Дикарка замахивается снова.

— Не смей!

Перехватываю руку в миллиметре от своего лица. Закидываю себе на шею. Буквально вжимаю кошечку в стену.

— Я чувствую твою похоть, малышка, — говорю как можно спокойнее. Противоречивые чувства раздирают надвое.

Не знаю, чего хочу больше: поцеловать в сочные губки или укусить за дерзость. — Зачем тебе дарить девственность тому, кто, возможно, этот дар не оценит? Если можно получить истинного. В крайнем случае, получить, скажем так, компенсацию вреда? А, гаранча, сколько желающих на твою невинность? Что-то не вижу толпы поклонников. Кто из них готов ждать вечность, пока ты удостоишь их высокой чести обесчестить тебя?

— Я… — она делает глубокий вдох, вздрагивает всем телом.

Издает невнятный звук: нечто среднее между стоном и проклятием. Отталкивает меня, оседает на пол и, уткнувшись носом в колени, рыдает. Беззвучно, изо всех сил сдерживая рвущиеся всхлипы. Так, точно весь ее мир только что рухнул и погреб ее достоинство под руинами.

— Эй! — касаюсь ее затылка.

Ощущаю под пальцами гладкий шелк роскошных волос. Хочу зарыться в них носом, ярче уловить все оттенки ее запаха. Нежного, влекущего, будто смутно знакомого.

Отвожу со лба густые пряди, пытаюсь рассмотреть лицо.

Кэт прячет его в ладонях и снова беззвучно всхлипывает.

— Видите, я не смогу соблазнить вашего брата. Я всего лишь жалкая гаранча…

Отлично, просто великолепно! Чего мне действительно не хватало, так это рыдающей обнаженной девушки в кабинете. Что такого особенного было в моих словах, что она так отреагировала?

— Знаешь, вообще-то, даже на такой способ соблазнения можно купиться, — говорю на полном серьезе.