Чудовище из болот

У него были длинные темные волосы, как у Этьена. И рост Этьена. Он чуть повернулся к ней, и она узнала его – и шрам, и желтые, сверкающие золотом глаза, и суровую морщинку между бровей – это был Этьен.

Она бросилась обратно в его объятья:

– Этьен...

Он прижал её к себе и поправил:

– Анри.

– Нет. Этьен. Этьен, которого я люблю. Небеса, как же я буду бояться, когда ты будешь исполнять свой долг – чистить перекрестки... Этьен, обещай, что всегда будешь возвращаться.

– Пока ты ждешь меня здесь, под солнцем, я всегда вернусь, Клеррри.

.. Обещаю. Я люблю тебя, моя маленькая храбрая лора.

***

Она лежала на его обнаженном плече и тихонько водила пальчиком по его шрамам. Так было легко поверить, что все опасности позади, что теперь все будет хорошо, что ничего страшного уже случиться не может. Проклятье побеждено, но… Он бастард, и если он это принял, то примет ли это Андейл? И кто теперь принесет в королевский дворец Новый огонь? Кто даст защиту на эту зиму, ведь это король должен всех защищать, но он не может принимать участие в ритуалах… Он старался не думать об этом, пока её пальчик скользил по коже, но мысли возвращались и возвращались, потому что гремящую музыку бала было слышно и тут.

Отголоски, но самые страшные – низкие, тревожные барабанные дроби и резкая, визгливая мелодия флейт.

Он сперва стеснялся, уговаривал её не делать, ведь ему давно не больно, но пальчик тихо скользил по неровной коже, словно читал его жизнь. Точнее, его НЕжизнь под перекрестком. Иногда к особо страшным шрамам присоединялись неумелые губы, и он в очередной раз напоминал себе, что идет бал, что он все же король, и надо идти.

.. Но, к демонам, он же король! И он снова целовал её вдоль кромки волос, куда-то в мокрое от слез лицо, в губы и шептал:

– Клеррри, тебя больше никто, никогда, ни за что не обидит. Поверь, моих сил на это хватит...

Его руки скользили вдоль её талии и чуть ниже, тут же замирая – когда-нибудь она доверится ему, когда-нибудь будет еще лучше, чем сейчас, а пока ему хватало того, что она стыдливо-целомудренно лежит в его объятьях и позволяет целовать.

Позволяет ему быть с ней. Ему! Уб...

Он скатился с дивана, рыча и проклиная самого себя.

Клер тихо сквозь слезы рассмеялась:

– Третий раз.

Он поднялся на свои четыре лапы и фыркнул:

–Зато прррредставь, как это будет феерично смотреться – я в королевском облачение, в короне и со скипетром встаю перед каким-нибудь проштрафившимся сановником и тут... Перед ним уже оскаленная пасть.