Горлица

- Гневись, не гневись, а ладья-то моя! — крикнул он убегая из трактира, где семеро пытались сдержать разъяренного купца.

***

То ли идти по наезженному тракту оказалось легче и быстрее, то ли Горлица спустя три дня пути попривыкла, лапти уже не терли, ноги не уставали, узелок не тянул. Она шагала, разглядывая новые места. Лес сперва запестрел варганами — луговинами среди вековых елей, а потом сменился простором, деревьев на котором становилось все меньше, зато больше было камней. Огромные валуны, серые и пегие глыбы лежали то грудами, то по одной.

Вокруг камней шла своя, особенная жизнь, росли колючие кусты шиповника и боярышника, в них перепархивали малые птички, прятались зайцы.

К тому вечеру Горлица уже и сбилась со счета, сколько дней они идут по тракту, а спрашивать бабушку долго ли до Трехсоколья лишний раз не хотела. Солнце закатилось за каменные гряды, но небо, еще подсвеченное последними лучами, горело огнем. Бабушка прислонилась к нагретой скале и неторопливо разматывала портянки. Горлица сложила очаг, собрала веток и выбила кремнем искру, крошечный язычок пламени затанцевал на сухих листьях и травинках.

Ночи становились все прохладнее, костерок немного согревал, к тому же отпугивал степных хищников.

Сушняка рядом больше не оказалось, и она решила побродить окрест, собрать хвороста пока не стемнело. Ступала тихонько, чтоб не растревожить живность — уже не раз ей попадались куропаточьи гнезда, устроенные прямо среди камней, сейчас, в сумерках выходили на промысел полевые мыши, Горлица слышала их тоненький пересвист.

Огонек костра скрылся из виду. Теперь перед ней вздымались темные силуэты валунов да медью оплавлялось вдоль горизонта темно-синее небо.

Вдруг, кроме звука собственных шагов и мышиного писка, Горлица услыхала то ли шелест, то ли свист, ритмичный, словно играли на свирели. Звук доносился от подножия одной из скал. Как зачарованная пошла она вперед, чувствуя как с каждым шагом все сильнее чешется позвоночник — все нестерпимее хотелось оборотиться. Она потерла зудящие руки.

По предплечьем вместо шерсти начала проступать чешуя. Свист манил и тянул к себе.

Горлица закричала, попробовала если не бежать назад, то хоть остановиться. Неведомая сила тянула ее к камням.

- Ох, голубушка, бедовая головушка! — в тот миг, когда сопротивляться зову девушка уже не могла и готова была ринуться в сторону камней, появилась бабушка Вереея. Седые косы выпростались из-под белого платочка, а сама старушка стала вдруг выше и моложе.