Горлица

Кто приглянется — отведи взгляд, оперенье не сбрасывай — лети назад.

— А волхвы, бабушка? Они меня за версту чуют. Если и они там будут? — Горлицу бросило в холодный пот.

— Не про них пир, не про них гулянка, там и без волхвов будет громко да жарко. Иди-пойди, с темнотой в терем лети.

***

Низкие звезды горели ярко, перемигиваясь в тонким молодым месяцем. Она не любила оборачиваться на новой луне, но что тут попишешь, если бабушка велела.

Трижды крутанулась налево, трижды стукнула босой пяткой о сырую землю, подняла руки к небу, тут же в миг обернулась сизой лесной горлицей.

Кувыркнулась в воздухе, привыкая к птичьему зрению и птичьей легкости. Взлетела повыше, приглядываясь к светящимся в темноте окошкам. Которое будет выше всех, туда ей и дорога.

Ветерок, еще по-летнему теплый, гудел под крылами. Она летела меж коньков крыш, вдоль ночных улиц. Редкие прохожие брели по мостовым, кое-где шли гуртом молодые ребята, распевая песни.

Наконец найдя терем, Горлица умостилась у открытых по-летнему порядку ставен, растолкав других голубиц-приживалок.

В горнице уже чадило от лучин, дорогих восковых свечей и народа. В глазах зарябило от богатых одежд, вышивки и позументов. Пробравшись внутрь, она пристроилась на оконной притолоке.

За длинным, уставленным яствами, столом сидело не меньше трех дюжин мужчин. Девицы, все как на подбор, нарумяненные, с темными гладкими косами, с медными височными кольцами да в алых сарафанах, подносили брагу. То, как мужи подманивали девиц и вкладывали им в губы то ягодку, то кусочек мясца, заставило Горлицу взъерошиться.

Деревенские так себя не вели, но где-то в глубине не своей, родовой, памяти она знала — бывает и такое.

Затянули песню. Пир продолжался, гости хмелели, вот уже некоторые усадили девушек на колени и нацеловывают в красные от жара щеки да сахарные уста. Горлица глядела, бабушка велела выбрать одного. Но за этим столом людей она не видела, а видела лишь скотов, жадных до еды, пития и плоти. Кроме чада и угара горницу наполнял теперь хохот и гомон.

Так недалеко и до драки, подумалось Горлице.

Но послышались возгласы:

— Где хозяин? Где благодетель? — кричал плюгавенький мужичонка, в чем душа держится, обнимавший сразу двух красавиц.

Застучали ложки

— Хозяина!

Кто-то из слуг выбежал в дальнюю дверь.

Горлица, едва не заснувшая от духоты и тепла, очнулась, подивившись внезапной тишине. В горницу ступил статный человек, по виду — иноземец, — смуглый, сверкающий очами.