Горлица

Ухмыльнулся в черные точеные усы, выпростал из широких рукавов длинные в серебряных перстнях пальцы, проговорил, диковинно произнося слова:

— Ой, вы, гости-господа! Шумно-то у вас, дружно! Звали?

— Звали, хозяин, звали, — вскочил с лавки плюгавенький мужичонка. — Хотели тебе в пояс кланяться да челом бить, за угощение сладкое благодарить!

Следом повскакивали и остальные, стали кланяться да постукивать ложками и каблуками.

— Славно-славно! Сумел ли вас уважить? В здешних краях я гость не частый, а вашими заботами принят как родной.

И дела наши с вами всегда спорятся!

— У нас товар, у вас купец! — выкрикнул кто-то.

— Что верно, то верно, — хозяин взял за подбородок одну из девушек. — Товар отменный.

Горлица почувствовала, что не в силах держать больше птичий облик. Такое случалось иной раз от усталости или от голода. Но сейчас сильнее всего хотелось оказаться ближе и заглянуть в глаза чужестранцу. Власть и сила разливались вокруг него как свет льется от березовой лучины. Вдруг хозяин обернулся в сторону окна, на котором она сидела.

Горлица едва успела зажмуриться, как велела бабушка, думая только о том, как бы не обернуться человеком при всем честном народе

Глава 4

Как выбралась, как долетела до дому, как обернулась — поутру Горлица помнила смутно. Очнулась на лежанке с первыми лучами. Бабушка сидела рядом, пристально глядя на воспитанницу. Горлица силилась что-то сказать, а в ушах все звенел странным выговором голос заморского купца.

— Дитятке сперва помолчать, потом бабушке рассказать.

Нагляделась-навидалась, сама невидимкой осталась.

— Человек там один лишь был, бабушка, остальные скот, — прошептала девушка еле-еле.

— Стало быть будем лен шить, — кивнула старушка будто и не этим словам, а своим мыслям. — Поспи-поешь да берись за иголку. Как сошьешь обновку — на ярмарку снесем, по судьбе красной ниточкой пойдем, — давая задание Верея указала на скатку чисто выбеленного льна, что Горлица принесла с собой еще из родной деревни.

Поев и умывшись, девушка принялась за работу.

Материи было столько, что выходило на одну лишь мужскую рубашку или две детских. Рассудив, что за большую вещь и денег дадут больше, Горлица принялась за дело. Раскроила ткань, выбрала из хозяйских запасов расшитую красным тесьму для оторочки, умостившись у окна стала класть стежок за стежком. Работа спорилась и шла гладко, словно кто-то подталкивал под локоток, нитка не путалась, глаза не уставали.

Горлица шила, а сама все думала про давешнего хозяина.