Горлица

Вроде и не молод, да и не стар. Лицо смуглое, глаза темные как черешни, сразу ясно, что чужеземец. А какой наряд на нем, самому царю на зависть — и золото, и шелк, и парча, и самоцветы сверкают, и сапоги как золотые, носки гнутые. Никогда не видала она ни такого богатства, ни такой стати. Деревенские парни и мужики, всю жизнь проводившие в поле, на рыбалке или на охоте, мерились силой только на кулаках, а изыскам и красоте предпочитали надежность и простоту.

Не отрываясь от работы с утра и до вечера, пока не зажгли лучины, Горлица закончила рубашку.

Вернувшаяся домой бабушка покивала, похвалила, велела в колодезной воде прополоскать да на ночном ветерке просушить. Проснувшись утром, Горлица не нашла ни бабушки, ни рубашки.

***

Стук в ворота раздался, когда вечеряли. Хозяйка опустила ложку, вопросительно глянула на бабушку Верею, которая лишь покивала седой головой, мол, открывай. Горлица вся сжалась, вновь опасаясь, что наведаются сюда волхвы и уведут ее. В окошко она видела, как идет к воротам хозяйка, поправляя передник и вдовий платок.

Вместо волхвов в белых одеждах показались двое в смешных круглых шапках и синих кафтанах. Горлица сразу вспомнила, что видела такую шапку на заморском купце.

Отвесив хозяйке земных поклонов пришлые стали ее о чем-то расспрашивать. На двор уже опустились густые осенние сумерки, и хозяйка, поколебавшись, все же пригласила гостей в дом.

— Бабушка, люди тут пришли. Говорят, ты на ярмарке утром рубашку продавала. На ярмарке-то тебя теперь все знают.

Сказали, где живешь. Вот пришли, — хозяйка выглядела удивленной, за все время, что они здесь жили, впервые пожаловали такие странные гости.

— Добрая женщина, — обратился к старушке один из вошедших, худенький, с раскосыми глазками и длинной жиденькой черной бородкой, раскрал сверток, где лежала пошитая Горлицей рубашка, — ты ли продавать сей галабия на базар в этот утро?

— Продала да забыла, а вам какое дело? — бабушка Верея изобразила напускную суровость, Горлица знала, что это не в серьез, ей стало любопытно.

— Господин наш и повелитель желать такой портниха в свой дом, — опять стали бить челом гости.

— Ну, к господину ведите, да девицу эту с собой прихватите. Коли добрый человек — сговоримся, коли злой — разбежимся.

Бабушка взяла свою клюку, махнула Горлице, мол, поднимайся-собирайся, и засеменила вслед за странными посланцами. Девушка накинула платок, на ходу подвязывая его лентой, и шагнула за порог.