Горлица

Днем она сидела смирно, берегла силы, чтобы ночью снова и снова пробовать сломать замок или оборотиться. Во сне мерещилась бабушка Верея, говорила слова, но повторить их Горлица не могла, словно онемела. Из горла вылетал лишь птичий клекот, а по ночам, да и то не всегда, — волчий вой.

Разум, одурманенный Берендеевым наговором и чем-то, что подмешивали к зерну, блуждал по воспоминаниям о вольном детстве в деревне, где все было просто и все было свое, о дороге к Трехсоколью, первых шагах пути в неизвестное. Незаметно, всплыла перед взором красная ладья и широкая Каменка.

Горлице стало горячо, на короткий миг почувствовала она себя снова человеком, и, боясь больше не увидеть этих глаз, шептала про себя «Приди за мной!», пытаясь удержать саму себя от омута и дурноты. Вроде слышала она запах Волче, снова чувствовала на груди тепло Кащеева оберега и заботливые бабушкины объятия.

Она со стоном приоткрыла глаза. Ослепительно сияло солнце, пробиваясь сквозь серебристые листья, руки-крылья онемели. Неуклюже повернувшись, даже не глядя вокруг, она снова провалилась в густое небытие сна.

***

Никакие увещевания Кащея и предчувствия Волче не могли сбить Ивана с толку. Сытый, он повалился на лежанку. Еще разок прокрутил в мыслях весь путь от стены к таинственному саду, уверился, что все решено -лучше не придумаешь. Уснул со спокойной душой, но проспал недолго.

Сперва услышал снова то ли крик, то ли вой. Вздрогнул и как будто очнулся. Сквозь темноту глядели на него золотистые волчьи глаза. «Не волк, волчица», — сообразил Иван. Морда обернулась лицом. Узнал он ее сразу и хотел окликнуть, но не смог вымолвить ни слова, ноги и руки словно окаменели. Сквозь охвативший его ужас, он разглядел, что по впалым щекам оборотицы катятся слезы. Она что-то пыталась сказать, но Иван не слышал, не отрываясь смотрел на искусанные сухие губы.

— Ваня, Иван, очнись!

Наваждение тут же исчезло. Рядом столпились Кащей и Волче. Иван присел на лежанке, вытирая со лба проступивший холодный пот.

— Приснилось дурное? — заботливо спросил Кащей.

— Девица та, оборотица. На которой твой треклятый Берендей женился. Опять под руку! — с досадой произнес Иван.

— Утомился ты, Ванюша. Гони пустые думы прочь, спи-отдыхай, — чародей провел крючковатыми пальцами по буйным кудрям, поднес кулак к губам, дунул.