Горлица

Еще чуть и провалится зверь в болото. Оторопел Иван. Молвил тут волк человечьим голосом:

- Спаси меня, добрый молодец! Век тебе служить буду!

Дрогнуло сердце у Ивана, жаль ему стало зверя. Выволок он волка из болота, стрелу надломил, из лапы вытащил. Видит, рана грязная, недобрая.

- Как тебя угораздило-то, Волче?

- Облаву на меня устроили, да где им за мной угнаться. Три дня и три ночи бежал, пока чуть в болото не провалился.

Набрал тогда Иван белого мха, замотал волчью лапу, глухарку подстрелил да накормил зверя.

Так мал-помалу и выходил. Окреп волк, оземь ударился и обернулся человеком. Иван сразу его за старшего товарища признал. Если разгуляется кровь молодая, скажет Волче свое слово, охолонет Иван, за ум берется. Стали они вместе по белу свету ходить, дела промышлять. И по сей день ходят.

Глава 2

Бабушка суетилась, порхая по избе как деловитый паучок-сенокосец: перебегала из угла в угол, пересыпала из горшков в кожаные мешочки сушеные травы, ягоды, коренья, отсчитывала на нитку бусины и ягнячьи позвонки.

Наконец, с покряхтыванием залезла на чурбан и пошарила на воронце. Горлица глядела на это исподлобья, но молчала, чуяла неладное. С появлением в конце весны тех удальцов все пошло вкось.

- Бабушка, ты зачем за гривнами полезла?

- Погляди-погляди да собирайся. Уложи в котомочку-узелок, что рука возьмет. Придет утра холодок, придет и наш черед счастье пытать, дороги топтать.

- Куда, бабушка? — голос Горлицы с каждым словом становился все напряженнее.

- Ждет-пождет стольный град-Ясноград, — старушка теперь отложила свои узлы и смотрела на подопечную прямо и сильно, словно и ее увязывая в поклажу. — Гадать-гадай да помалкивай. Ведет Судьба — иди следом, бьет Судьба — беги зверем.

- Сколько ветров, столько и судеб, — передернула плечами Горлица, — но если ты говоришь, то пойдем.

- Бабушку не обижай — от дела не лытай.

Брать было нечего. Что желала взять — вольный дух родного ельника, прохладу быстрой реки, шум хороводов и зимние песни в большой гридне — того не уложить было за пазуху.

- Скажи, а где свивальник мой?

- Умница-девица, сердечко бежит, а ум душу сторожит, — старушка, улыбаясь, открыла огромный сундук, стоявший под окном, с самого дна достала белую тряпицу, подала Горлице обеими руками. — Бери-храни, дитятка.

Девушка раскрыла тряпицу, туго свернутый пестрой змейкой на ней лежал лоскутный свивальник.