Горлица

Хоть и ясно было, что затевали эти трое какое-то бесчинство или обман, а с их появлением ворвалось в ее привычное бытие неизвестное, загадочное. Одно то, что есть в мире существа, подобные ей, то ли проклятые, то ли одаренные богами, рождало несметное число вопросов.

Задумчивая, побрела она обратно к родной избе.

Сказ про Ивана, молодца да удальца

Жил да поживал парнишка, весел да ловок, звался Ванюшкой. Батюшка его рыбку ловил да сына своему делу учил, матушка пряжу пряла да добрым людям продавала. Ванюшка вольной птахой по полям, лугам да речным островам порхал, от всякого встречного ума-разума набирался.

У отца – сети ставить, лодку чинить, под малым парусом ходить, у матери - стряпать, скотинку лечить, от старых - слова мудрые на ус мотал да сказочки запоминал, с малыми носился взапуски, по горшкам на плетне из рогатки стрелял.

Жили не тужили, сыты да обуты, чего еще желать. Но повадились с Вольных степей кочевники на села приграничные нападать, скот забирать, девушек в полон уводить. Пришлось селянам оброк платить, голодно стало, пусто.

А Иван не промах, подсказал отцу, мол, ты пол мешка-то травой набей, а пол мешка – рыбой, нечего кормить супостатов. Так коротали сколько-то, не совсем впроголодь. Но случился в один год неурожай, нечем дань платить, ни зерна, ни скотины, и речка обмелела, рыбы и той нет. Осерчали налетчики, пустили по соломенным крышам красного петуха. Матушка угорела, батюшку, как и прочих мужиков, забрали кочевники в рабство. Иван же чудом к реке сбежал да схоронился в отцовской лодке. Всего-то его приданого и осталось - весла да сети.

Поплыл Иван, куда глаза глядят. Долго ли коротко, доплыл до другой деревни. Взяли сироту к кузнецу в подмастерья. Да крут был кузнец, как что не по нему - хвать железным прутом вдоль спины. Сковал себе Иван добрый ножик, да сбежал оттуда куда подальше.

Так и скитался по белу свету, чем только не промышлял. Где сворует, где простого человека обмишулит, где с купцом сядет в кости играть да сорвет большой куш. А как деньга заведется, так пей-гуляй, живи привольно.

Хочешь на месте сиди, коли обидчиков не боишься, хочешь - катись по свету дальше.

Раз брел Иван по Лесу мимо Велесова болота, как услышал вой не вой, стон не стон. Испужался молодец, никак леший крутит, али кикимора из трясины повылезла. Побрел тихонько, а стон-то все жалобней. Так бы и прошел Иван сторонкой, не выведи его тропа на опушку. Глядь, а у самой болотной кромки, огромный волк лежит, в лапе стрела булатная торчит.