Горлица

Убегать было не впервой, но на этот раз на душе скреблись даже не кошки, а пара матерых медведей. Остановились только у кострища. Иван дотянулся до бурдюка с водой и принялся жадно пить, а потом со стоном уселся на бревно, уронив голову на руки.

- Ванюшка, ты чего приуныл? - Волче наконец принял человеческий облик и присел рядом с Иваном. - Вроде на дело уходили, а прибежали с палеными хвостами. Выгнали вас селяне?

- Выгнать не выгнали, но голову твою потребовали принести, - хмыкнул Кащей тоже отпивая из бурдюка. - А Ванюшка наш опять за старое, поскакал с девицей знакомство заводить.

Вот оттуда мы и прибежали…

- Бабы, что с них взять, одна хвороба, - махнул ручищей Волче.

- Она, отче, чего-то такое сотворила, то ли бровью повела, то ли поглядела как… На меня такой страх напал, аж поджилки затряслись… А тут еще Кащей сверлит, глазом своим мертвым меня жгет… Драпанул, как от нави какой… Позор же…

- Не позор, Иван, хорошо, что ушли, - Кащей примостился с другой стороны, оперся на свой гнутый посох, прищурился.

- Ты хоть понял, что за девица-то, дурень?

- Девица с норовом, ну слаб я на таких, - посетовал Иван.

- Ой, дурень, говорю же! Волче, брат, чуешь от него дух?

- Твоя правда, брат Кащей, чую, - Волче потянул носом, поведя лохматой башкой вокруг Ивана. - Неужто и есть оборотица?

- Она, - подтвердил Кащей, отодвигаясь от встрепенувшегося Ивана, - ну, чего руками машешь? Девка как девка, только оборотень.

- То-то ты меня чуть насквозь не прожег… - простонал Иван. - Угораздило…

- Там и бабушка ее не простая вещунья.

Встань мы у них поперек дороги, нахлебались бы всласть. Ушли - и то хорошо!

- Стало быть, надо собираться, да потихоньку дальше путь держать, - хлопнул себя по коленям Иван, не привык он долго грустить или на месте засиживаться. - Солнышко красное нам новую дорожку укажет. Верно, Кащеюшка?

- Верно, Ванюшка, верно. С твоей буйной головой иначе и не бывает.

***

Невидимая в подлеске, она издали наблюдала, как покидают ельник проходимцы. В чем бы ни состоял их замысел, но дело доводить до конца они не стали.

Испугались бабушки? Не хотели быть изобличенными перед деревенскими мужиками?

С любопытством присматривалась с оборотню, ведь прежде считала, что она одна такая на всем белом свете. Вел он себя как обычный человек, только звериным чутьем ощущала она их единую природу.

Парень и колдун оседлали двух лошадок, оборотень пошел рядом, обойдя деревню дальней стороной они двинулись куда-то на юг. На душе поскребывалось странное.