Выбор

Святославский, освещая фонарём находку, сообщил:

-Это не отправленные письма, адресованные доктору Кальковскому.

-Что за Кальковский? - осведомилась Стрельцова.

-Кальковский был другом старого графа и выдающимся врачом своего времени. Проживал в Москве. По имеющимся сведениям он навещал особняк своего друга в 1622 году в связи с болезнью графской дочери Агаты. Посмотрим, удастся ли что-нибудь прочитать.

Георгий осторожно вынул лист жёлтой бумаги из конверта и, предварительно смахнув пыль с его поверхности, прочёл следующее:

-Дорогой друг мой.

Оттого, что ты покинул нас, печаль овладела моим сердцем, аки осенняя хандра. Однако не ставлю тебе сие в вину, понимая, что надобно твоё присутствие в Москве. Тем более, что Агате весьма полегчало. Даже чудно всё это. И хотя кожа её бледнее полотна, но дочь моя полна жизни. Она весела. Удивительно, но её очи поменяли свой первоначальный цвет, они теперь не карии, а ярко-голубые. Быть может, так повлиял недуг? Я начинаю верить, что она поправится. Сейчас меня больше беспокоит Вениамин, который почти не выходит из своей комнаты. В любом случае, уповаю на твою помощь и верю, что ты скоро вновь посетишь нас и во всём разберёшься.

Твой преданный друг

Василий Воронов.

5 октября 1622 год

Закончив читать письмо, Георгий аккуратно его сложил и достал следующее.

-Ещё одно письмо! - воодушевилась Лидия. - Что написано в нём?

-Слушай. Дорогой мой друг. Пишу тебе с надеждой на твой скорый приезд. Мрачные времена настигли моё имение. Чада мои, опора в седой старости, стали нынче причиной глубочайшей печали. Оба не вкушают никакой пищи, но сила их крепчает день ото дня. Агата ведёт себя весьма чудно. Вениамин тоже. В деревне начали пропадать люди, порою находят обескровленные трупы коров и овец.

Крестьяне напуганы, они твердят о проклятиях и нечистой силе. Агата же смеётся, заслышав о пропаже какого-либо человека. Приезжай скорее.

Граф Василий Воронов.

4 декабря 1622 год

-Вот ещё одно письмо. Последнее из сохранившихся, - сообщил Георгий. - Тут написано вот что.