Апостолы слепого пророка

Зачем?

— А как они смеют! Кощунство! Надругательство и глумление!

Финей, выползший на шум, спешил сквозь толпу к месту драки, но опоздал: Раан вынес вердикт.

— Херду, ваши традиции — ваши дела. В степях так не делают. Не оскорбляют воду. Незнание не снимает вины.

— Мы точно знали, что делаем, — стоял на своем Херду.

Келено знала — все его попытки доказать свою правоту обречены на поражение. Мысли Раана гнулись хуже, чем камень, и если он что-то решил, то решения своего не изменит никогда.

— Не понимаю, — наклонился Иве к уху Келено, когда она отпустила Херду и вернулась к нему.

— Смотри: у одних полно воды, и она священна, у вторых ее почти нет, и она священна.

— Ох...

Старая Геда, вдруг оказавшаяся рядом, коротко присвистнула:

— Это они не видели, как мы вызываем дождь...

***

Туманные горы становились ближе. Караван снимался с места и вставал на отдых уже несколько раз, и каждое стойбище занимало большую площадь, чем предыдущее. Маленькие лагеря расползались все дальше один от другого.

Козы и овцы паслись промеж них, и было вопросом времени, когда и стада люди начнут делить, выясняя, у кого больше прав на скот. Келено бы на это взглянула.

Нет, попытки сближения были тоже. Однажды, например, гладиатор, что звался Марк — бывший гражданин Церр, угодивший в рабство за долги, — положил глаз на юную дочь народа Сорры, гордых жителей мест вокруг устья реки Сорции, что текла на юге Талассии. Об их гордости многие узнали, когда в один пасмурный день Марк пришел свататься, прихватив всю свою гладиаторскую выручку.

Соррийцы почли выкуп оскорблением. Вместе с Марком досталось прочим церрианам, и к оскорбленным присоединились все, кто только оказался поблизости.

— Граждане — они и есть граждане. Даже здесь воображают, что могут всех купить и продать, — попыхивая трубкой, проворчал седой горский старец.

— А на вас мы даже не ходили, — выплюнул Марк, — вы своих запросто продаете за мешок пшена.

Горец помоложе с рыком выхватил из-за пояса кривой кинжал, церриане обнажили короткие мечи.

Иве и Келено опоздали к началу ссоры, но ланиста Акциан успел вмешаться прежде кого-то еще, встав между церрианами и всеми прочими:

— Ужели вы забыли школу Сцивиата? Йерре, разве на арене тебя оскорбляли деньги?

Горский юноша потупил взгляд, отступил к своим. Крови не пролилось, но все разошлись молча, не глядя друг на друга. Сватовства, конечно, не вышло тоже — молчаливая дева бросила на Марка полный горечи взгляд и опустила глаза.