Апостолы слепого пророка

Она посмотрела на Раана, но тот явно не собирался ничего делать. Просто ушел, забрав с собой остальных сил-фиай, которые были на похоронах. Иве шагнул было к сражающимся, должно быть, по примеру Идена намереваясь воззвать к их совести, но Келено остановила его, перехватив за руку.

— Ехидна, сделай же что-нибудь! — голос Финея надломился.

— Мина, дай-ка мне свою палку, — устало вздохнула Рона.

Пока лупа охаживала по спине, кого придется, Келено надрезала ладонь и капнула крови в кувшин с холодной водой. Вода забилась о глиняные стенки в нетерпении, и Келено не стала мучить ее ожиданием — вскинула руки, взмахнула ими, поднимая в воздух водяной ком и обрушивая ливень на всех сражающихся.

Потасовка затихла. Люди разошлись, плюясь друг другу вслед. Херду и еще пара гладиаторов, побитые, в кровоподтеках, водрузили тяжелый камень на могилу, и тоже ушли. Остались Рона, Мина и Геда. И Иве с Келено.

— Каков бы ни был твой долг, теперь ты свободен, — наконец вздохнула Рона, завязывая шнурок с камнем на своей шее.

***

Впервые за множество недель Келено вошла в кибитку, коей Финей все это время владел безраздельно. Гадальные принадлежности, камешки и пучки сушеных трав были небрежно свалены в углу, а постель за пологом — завалена подушками из расшитого шелка и пестрыми покрывалами. Не иначе, все это богатство прежде было имуществом Сцивиата. Финея не радовала роскошь — он сорвал с глаз повязку, швырнул в угол, не глядя, и принялся мерить кибитку торопливыми шагами. Злость и паника завладели им.

Иве и Келено не смели ни присесть, ни уйти.

— Проклятый плебс!

— Это тебе не стадо овец пасти, — высказалась Келено, и еле успела пригнуться — в нее полетела попавшаяся Финею под руку пиала. Это его, впрочем, немного успокоило — он тяжело опустился на подушки, прислонил посох к стене.

— Ценные измышления будут?

— Удрать, пока ты им не надоел настолько, чтобы пристукнуть. Недолго осталось, точно говорю, — Келено сложила руки на груди и прикрыла глаза. Она находила свое измышление вполне ценным и полагалась если не на здравый смысл, то уж на трусость Финея точно.

Что-то, однако, было не так, ворочалось под ребрами, тревожа. Вспомнилась одноглазая Геда. Лупы с их дурацкими наблюдениями. Кто-то теперь отгонит от них назойливых мужчин? Ведь и ланисты больше нет. Впрочем, разве ее это дело?

— Нельзя просто бросить людей после того, как взял за них ответственность, — возразил ей Иве.

— Можно, чтоб они подняли нас всех на вилы?

— Нет, просто...