Апостолы слепого пророка

Тут же на плечо ей легла рука — слишком увесистая для все еще слабых коленей. Рона.

— Ну что, змеюка, там брагу разливают. Будешь, или тебе уже от яду хорошо сделалось?

— Тут водятся медовые барсуки. Этих яд не берет, да и пойло не возьмет. Встретим — я вас познакомлю, хвостом чую — твое племя.

— Почту за честь. Знатный, выходит, зверь-то.

Мина и Геда заняли очередь к оплетенным бечевой кувшинам. И раздобыли на всех разномастной посуды — деревянный кубок, глиняная чаша с росписью, пара нефритовых стаканов и маленькая ступа.

Поодаль пустынники качали на руках новоявленную ньоту. Ей поднесли с десяток чаш, и бедняжка не могла выбрать, из чьих рук принять питье. Келено взглянула на мутную жидкость в своем стакане. Даже не принюхиваясь, она могла сказать, что один лишь запах настоя мог сбить с ног, если подышать им достаточно долго.

— Что это? — спросил Иве.

— Кактусы и саранча, — охотно ответила Рона, черпая из кувшина добавку.

Мина вежливо поднесла ступу к губам и осторожно поставила на камень рядом с собой.

Геда тут же подняла ее и осушила следом за своим кубком.

— Оно слишком крепкое, — Келено покосилась на гадальщика из-под упавших на лицо волос. — Лучше не стоит.

Как часто он так на нее смотрел — с печалью, которой, казалось, и для целого народа было бы много — и никогда она не понимала, чем вызвала эту печаль. Он зажмурился и поднес стакан ко рту. К тому моменту, как он закашлялся, Рона уже раздобыла драгоценной холодной воды, настолько это было ожидаемо. Келено придерживала чашу, давая ему пить по несколько глотков, пока кашель не утих.

Иве смущенно вытер лицо краем мантии. Глаза заблестели, а скулы горели от прилившей крови даже в свете огня. Келено убрала с его глаз крутую спиральную прядь и внутренне похолодела. Этой печали хватило бы уже на всю Талассию.

Ей пришлось бы как-то отвечать за свою оплошность, если бы не явились церриане. Циклоп вышел им навстречу, раскинув руки.

— Марк! Что, свататься пришел? А все, а поздно, я пять дней назад женился.

— Сочувствую.

Только нам бы, понимаешь...

Церриане дружно посмотрели на оплетенные кувшины.

— Это настойка на саранче, — робко, но достаточно громко предупредила Мина.

— И это не сравнится с тем, из чего приходилось гнать отцу моего отца, о сжигательница мостов, — ответил ей пожилой мужчина с округлой бородой.

Посовещавшись с прочими, Циклоп отпустил церрианам один кувшин из четырех. Те в ответ позвали всех, кто желает послушать о делах Матери и Хозяйки, к своему костру.