Апостолы слепого пророка

На ее голову водрузили самый большой венец, топорщащийся пурпурными ростками базилика.

— Хозяйку изображает дева? — удивилась какая-то соррийка.

— Так да, — пожал плечами Херду, провожая взглядом крепких парней, уносящих Мину на плечах к грубо сколоченному трону у большого костра. — А что, опять кощунство?

— Это лучше палки с соломой! — всплеснула руками соррийка и побежала звать своих.

Скоро вышло, что кроме Иве и Келено не осталось никого. Где-то там Херду кружил в танце Рону, а Мина на своем убогом, но при том необъяснимо величественном троне, хлопала в такт музыке.

Венца на ней не было — она ритуально переложила его на волосы Геды. Переход свершился. Одноглазая старуха теперь тоже была где-то там — последний раз Келено видела ее, когда она билась кружками с Циклопом. Гадальщик смотрел на танцующих людей, и его глаза вновь лихорадочно блестели.

— Иди давай, — подтолкнула его в спину Келено и, сопротивляясь невидимой руке, сжимающей горло не по приказу Финея, но от собственной досады, добавила: — Там.

.. Девчонки, веселье и все такое.

Иве долго смотрел на нее, прежде чем встал, попятился и остановился, протягивая ей руку:

— Идем со мной, — сдавленно сказал он.

Колебаться, опускать взгляд — все это было бессмысленно. Разумеется, он не хотел оставить ее сидеть в одиночестве, как полную дуру. Знал бы он, насколько она привыкла к такому при жизни — а после сторонилась сборищ сама. Она обеими руками ухватилась за его теплые пальцы. Прижалась лицом, едва коснулась губами чуть влажного от пота запястья.

Зажмурилась, как перед прыжком в ледяную реку.

— Прости. Эти лапы не годятся для танцев.

Им обоим было некуда деваться от звенящего молчания, странным образом заглушившего шум. Дорога назад вдруг оказалась отрезана, а идти вперед было нельзя. Келено была бы благодарна раскрасневшимся девицам, которых вымело к ним из общей свалки, если бы не так сильно хотела вырвать обеим горло.

— Лекарь, да ты нездоров, — хохотала одна, повиснув на плече Иве, который оставался неподвижен.

— О храбрый воин, о сильный воин, — протяжно напевала вторая, прильнув к нему с другой стороны.

Келено встала, тряхнула ушами — можжевеловый венок, о котором она успела забыть, стал вдруг давить на виски. Кровь ее нагрелась, как закипающая в котле рыбная похлебка.

— Возьми меня с собой, — крикнула она, хватая Иве за обе руки. Девицы не слишком-то расстроились и, держась друг за друга, продолжили поиски счастья.