Апостолы слепого пророка

Он не успел обрушить клинок на ее открытую шею, пока она ловила потерянное дыхание, согнувшись — она откатилась в сторону, выпустив меч, и сделала то, чего он точно не ожидал — прыгнула ему на грудь, целясь зубами в горло. Он отшатнулся, растерянный, замахал мечом, наступил на булыжник, потерял равновесие и упал. Келено вооружилась снова и оказалась над ним прежде, чем он успел встать. Не нужно было смотреть на Финея, она ведь и так знала, что он здесь. Помнила об этом все время, и даже застилающая глаза первобытная ярость не могла заслонить эту мысль.

Она упустила момент — Раан вскочил на ноги и замер, глядя на нее поверх клинка.

Она обрушила на него шквал коротких, хлестких ударов, и он выдержал все и перехватил инициативу. Келено поймала удар сверху на плоскость клинка над самой своей головой. Раан надавил, выжимая из нее силы, не давая уйти в сторону. Руки заныли, мышцы будто начали лопаться. И все же, было полно времени, чтобы ему помешать — она могла наклонить клинок, и обернуть усилия Раана против него же.

Его меч соскользнул бы, а сам он потерял равновесие... Но она ждала. Людская стена смыкалась, огонь факелов резал глаза. Мина не смотрела на драку, уткнувшись в плечо Роны, Геда мрачно сдвинула редкие брови. Иве закусил губу до синевы, почти до крови, не в силах смотреть, но и оторваться не в силах тоже.

Финей, несомненно, тоже смотрел сквозь свою повязку. В кои-то веки его и Келено желания совпали. Но у Келено было свое поверье — будто бы мир рухнет, если их желания однажды совпадут.

Она допускала, что такое могло произойти уже пару раз — думала о другом и не заметила, — и все же решила не рисковать.

Перед мысленным взором соткался из огненных бликов юнец, не по годам суровый, молчаливый. Тогда грубый, плохо заточенный ритуальный костяной нож вошел под ребра неохотно и туго. Теперь Раан лучше умел убивать. Келено опустила руки. Только меч в животе и держал — ноги подкосились. Она завалилась вперед. На спину легла мозолистая ладонь. Брат знал — у нее было полно времени, чтобы его убить.

— Айне... Сайелан.

”Сестра”. ”Прости”.

Кровь на языке, ее собственная, все равно была горькая.

— Сдохни от свинолюбской болезни, пожалуйста, — жалобно просипела она, отталкиваясь от груди Раана, и приготовилась падать.

Ее подхватили сзади. Иве бережно уложил ее к себе на колени, накрыл рукой зияющую рану.

— Не надо, — прокашляла она. — Не трать силы.

— Ты же не можешь умереть.

Келено почти не видела его — стало слишком темно.