Апостолы слепого пророка

Однажды та сказала: «Лаани, все эти тэнэгек, засунувшие головы в огзог, остались на земле. Тут все, как ты, так чего тебе не пойти к костру? С твоим-то языком без костей, и болтать с одной старой бабкой!». Келено последовала ее совету и выяснила, что разговаривать с товарищами в самом деле не страшно. Правда, поблагодарить за совет не смогла. Старуха исчезла. Дух ее словно испарился, оставив лишь призрачный шатер да бубен.

Келено обхватила себя руками и попятилась. Снежинка упала на ее лицо. Она не была холодной.

Она была никакой.

— Бывай, цераат.

Она ушла уже далеко, когда до нее донеслось:

— И в курган не лезь, кабахти!

Да, тогда уже была зима. Мир поделился на черное небо и белую землю — недоставало клочков мертвой травы, но здесь всему чего-то недоставало, чтобы быть настоящим. Курган был — серая глыба между белым и черным. Кособокое сооружение из огромных булыжников. Келено осталась на месте, но курган все равно неведомым образом оказался так близко, что она едва не приложилась к камню лицом.

Она осторожно отошла на три шага. Света не было, и все же в черном проеме отчетливо виднелась мумия, заключенная в серую растрескавшуюся глину. Из большой трещины на «голове» выбивались длинные волосы — черные с сединой. Келено сглотнула. Половина сорок были таковы — черно-белые. Но это был ее мост. Она присела, и сквозь другую трещину на нее уставился мутный зеленый глаз. Тоже не великая редкость. И все же, глаз был ее. Кела-рхен-айнар должна была помнить, какова она настоящая. Высушенный труп, не более того.

Здесь ей уже не могло быть холодно.

Кургана как не было — полыхали костры в человеческий рост. Безликие тени плясали, вопя и смеясь. Слов было не разобрать. Иве подошел к ней и твердо взял за руку, дернул на себя, оттолкнул, вынудил кружиться с ним. У него были желтые глаза, похожие на искры, и витые рога, загнутые назад. Келено упрямо молчала, не в силах вырваться и отвести взгляд от знакомого, но чужого лица.

Бог обычно не приходил встретить ее на мосту. Снисходить до каждого раба, ненадолго вернувшегося на границу? Для чего? Однако к ней у него было дело.

Бог отпустил ее, и она упала на землю. Наверняка разодрала бы колени, не будь на них густой шерсти. И если бы земля была настоящей. Келено расхохоталась, сделавшись похожа на родню из Каменной степи. А потом легла на спину, заложила руки за голову, глядя в пустое черное небо. Небо смотрело в ответ.