Апостолы слепого пророка

От сбивчивого шепота, который стал гарпии ответом, очень скоро захотелось заткнуть уши.

— Невинная жертва во славу Богини... Во славу Богини... Невинная жертва... Во славу...

Иве отошел на несколько шагов и сполз по стене. Он не разглядел, были ли у распятого глаза. Не в силах слушать бормотание, он выдавил:

— Неверно прочел табличку. «Невинность в жертву».

— Ага. Этот идиот перепутал слова, убил какую-то девчонку, раскатал губу на сокровища, но нарвался на гнев богини, которой вообще не надо, чтобы кто-то умирал невинным.

Она прокляла его — и всю округу.

— А округу за что?

— А как иначе все узнают, что ее обидели?

Иве давно не чувствовал себя таким пустым. Пустота заполнялась хриплым шепотом, как промоина илом — «во славу Богини... невинная жертва... во славу...». А Келено разглядывала — с таким живым интересом, что и Иве не удержался — взглянул снова. Серо-красные гусеницы ползали по внутренностям человека, куколки десятками свисали с увитых стеблями ребер. Цветы были разные — крупные, похожие на лилии, и.

.. Другие. Странные, двустворчатые, покрытые тонкими игольчатыми волосками. Одна из гусениц наползла на такой странный цветок — тот, который... Который рос из глазницы несчастного. Цветок схлопнулся бесшумно, но Иве вздрогнул и отвернулся.

— Тут все усыпано сухими крылышками. Проклятье... Бабочки выводятся у него в кишках, а потом улетают, напиваются кровью и кормят ею цветок. Особенно везучие успевают отложить яйца, так я думаю. Круговорот жизни, дружок.

— Келено... Пожалуйста, сделай это уже.

— Сделать что?

— Сожги. Прекрати это.

— Такое чудо природы?!

— Келено!

— Заслужил.

— А люди? Они ведь не виноваты!

— Ладно, ладно.

Иве ждал запаха паленого мяса и приготовился к новой волне дурноты, но вместо этого в храме воцарилась тьма. Огонь погас. В дверном проеме стали видны звезды.

Вторая, пятая и тринадцатая попытки закончились ничем. Факел потухал, стоило поднести его к распятому. Они натаскали сухого мха, что обильно покрывал стены снаружи, набросали его у ног человека — Иве делал все это, отводя глаза или вовсе зажмурившись, — но и это ничего не дало.

Пламя окружило распятого, освещая во всей красе — и только.

— Богиня против, — Келено устало утерла грязный, вспотевший лоб. — Жалко ей свой цветок.

— И что делать?

Она надолго задумалась, прежде чем неуверенно предположить:

— Принести правильную жертву?

— Это какую?

— Прочти-ка еще раз свою табличку.

Иве не потребовалось читать. Он еще помнил, что там написано.