Апостолы слепого пророка

И ты не пробуй, пожалуйста, а то вообще совсем ничего не получится.

— Почему?

— Потому что меня будет тошнить до утра.

— А ты силен. Я думала, еще там весь вышел. Может, все же не надо?

— Уйти будет глупо. И некуда.

Келено не стала дальше спорить — может, и к худшему, потому что пока она говорила, она не раздевалась. Теперь она медленно развязывала намокший кушак. Слишком медленно. И слишком быстро сдернула через голову тунику. Иве зажмурился, а когда рискнул приоткрыть один глаз, увидел, что она сидит, сгорбившись и обхватив себя руками.

Это очень странно сочеталось с вызовом в ее глазах.

— Раздевайся.

— А это обязательно?

Пока она раздумывала над ответом, Иве очень старался не отвести взгляд. Кроме выпирающих ребер она ему ничего не открыла, так что пока все было... Терпимо.

— Ну, можешь просто достать... Хм...

Келено с сомнением посмотрела в сторону его паха. Сам Иве как никогда прежде возненавидел то обстоятельство, что у него есть пах.

— Может я просто... Не знаю...

Келено не дала ему закончить мысль — впрочем, он все равно не успел ее додумать.

Ей пришлось отнять руки от груди, чтобы начать стягивать с него хитон. Видел он ее недолго, но этого хватило. Если бы она в самом деле была чудовищем, наверное, было бы проще. Но у нее были веснушки, он видел. На груди, вроде бы, тоже.

— Как вообще вышло, что ты никогда... — спросила она, очевидно, потому, что после избавления от одежды дело как-то совсем застопорилось.

— А кто в своем уме выдаст дочь за нищего, у кого всего имущества — лампа и коврик? У единственного сумасшедшего в таборе дочерей нет.

— Ну, ты красивый зато.

— И ты.

— Тогда все должно получиться. Говорят, у красивых людей не бывает с этим трудностей.

Иве показалось, что улыбка статуи несколько потускнела. Возможно, дело было в набежавших на луны облаках. Келено растерла ладонями плечи — она мерзла.

— Ладно, давай уже, — огрызнулась она, но сразу же смягчилась, — Иди сюда.

— Не вот так же сразу, надо...

— Что?

— Ну... А поговорить?

Она подалась к нему, застав врасплох, и тогда он запустил руку в волосы на ее затылке и.

.. Губы у нее были шершавые, сухие. Он не промахнулся. Повезло. Или нет? Никакого ответа, кроме шума собственной крови в ушах, длившегося пару вечностей.

— Что ты делаешь?

— То, что положено. Кажется. Люди так делают.

— Первый раз вижу. В степях так не делают. Там... Вот, смотри.

Келено ухватилась за его волосы, неожиданно мягко потянула, вынуждая наклонить голову, и прислонилась своим лбом к его.