Апостолы слепого пророка

Ее пленник наконец выпустил топор и теперь летел с ним наперегонки вниз. Келено присоединилась к гибельной гонке, пикируя, в стремлении видеть, как следует, что получится из ее выдумки. Получилось, как надо — падающий гладиатор рухнул на того, кто только начал подниматься на ноги. По крайней мере в одной сломанной шее сомневаться не приходилось. Воин силился встать, но все, что ему удалось — сползти с неподвижного товарища. А спустя миг он затих и сам, болезненно скрючив пальцы вокруг острого камня, словно тот мог заменить привычную рукоять топора.

Довольная собой в высшей мере, Келено обвела взглядом публику. Иве! Он на нее не смотрел. И на арену не смотрел. Теперь его более всего занимали собственные пальцы, побелевшие пуще прежнего. Не стоило ему приходить. Келено не знала, зачем он здесь, и почему она вдруг стала довольна собой отнюдь не в высшей мере. Неуместная задумчивость была сей же час наказана. Удар вышиб воздух из груди, боль расплескалась раскаленным маслом. Келено скосила глаза и увидела торчащий из-под ключицы наконечник копья.

Она уже и позабыла о копьеносце, а один из двух оставшихся в живых гладиаторов поднял оружие павшего товарища. Крыло бессильно повисло.

Ударившись о гравий, Келено успела вырвать копье из раны — и в тот же миг неуклюже перекатилась. Камни разлетелись в стороны от удара дубины с гвоздями. Тот же удар вырвал из крыла несколько перьев, но тонкий голосок этой боли не мог соперничать с мощью песни пробитого плеча. Келено втянула перья и перекатилась снова.

Пальцы левой руки сжались на гладком и холодном. Келено воткнула в гравий вновь обретенный клинок справа от своей головы, под рискованно острым углом, отражая очередной удар, и выбросила ногу, вцепившись в лодыжку врага когтями. С силой дернув, она опрокинула воина на спину и тут же запрыгнула ему на живот. В его глаза она посмотрела, только вонзив лезвие меча ему в горло. И, судя по тому, как широко распахнуты были эти глаза, гладиатор не поверил в то, что произошло, даже когда взгляд его остекленел.

Келено тяжело поднялась. Правая рука неподвижно висела, похоже, твердо решив выразить солидарность всем павшим бойцам. Сатиру, впрочем, уже не нужна была помощь — мощным пинком он впечатал последнего из людей в стену, а после, не дав тому опомниться, пригвоздил клинком. С усилием высвободив оружие, сатир отдышался. Поднял взгляд на Келено, дернул головой, отбрасывая с лица липкие от пота золотистые волосы. Подмигнул.