Апостолы слепого пророка

Не сговариваясь, они сделали то, чего от них ждали — вышли на середину арены, встали спина к спине, воздели клинки высоко над головой. Спина напарника была раскаленной и мокрой. Впрочем, и нагрудную повязку Келено впору было выжимать.

Публика ревела. Она бы ревела в любом случае, чем бы ни закончилась бойня. Келено больше не искала взглядом своих. Но на что-то ей надо было смотреть, и она посмотрела на тиранскую ложу в нижнем ряду амфитеатра под красным расшитым навесом. Сам тиран, маленький и древний, благостно дремал в своем кресле.

Распорядителя игр это не смутило — он почтительно поклонился, даже сделал вид, что прислушивается к чему-то, хотя кроме мирного посапывания рассчитывать явно было не на что.

Распорядитель вышел под палящие лучи, и солнце заиграло на вышивке его плаща.

— Что же, чудовища оказались сильнее людей. Быть может другие, более славные воины сумеют уподобиться героям древности?

Публика отозвалась заинтересованным гулом.

— Однако же разве достойны легенд победы над тварями слабыми?

Публика сообразила, к чему идет дело — гул приобрел одобрительные оттенки.

Келено дернула ухом. Легкое движение воздуха похолодило мокрую спину.

— Пусть же и среди них останется достойнейший!

Клинок метнулся вниз. Правая рука безвольно мотнулась. Звон металла о металл, шаг назад, другой — шаткий, скользкие от крови камни под когтями. Сатир не собирался отступать. Их клинки встретились у самой земли, и теперь он, не переставая белозубо улыбаться, заводил руки за спину, чтобы обрушить удар сверху — в раненое плечо.

Келено ушла в сторону, сильно наклонившись, и бросилась бежать.

— Так нельзя! Это против правил! Да пустите же, против правил, я вам говорю! — донеслось до нее сквозь смех и хриплые вопли. Чистая, славная душа.

Келено глубоко вдохнула, развернулась, но не остановилась — стала пятиться, сгорбившись и выставив перед собой клинок. Сатир не спешил — шел на нее медленно, вразвалку, словно бы давая солнечным бликам как следует порезвиться на залитой кровью и потом коже.

Опущенный клинок волочился за ним, и хотелось немедленно заткнуть уши, чтобы не слышать скрежета металла о камни. Келено хватило ума не поддаться на провокацию, но и убегать вечно было нельзя. В конце концов клинки снова встретились на миг — Келено дала чужому мечу скользнуть по своему вниз, и пока сатир размахивался, чтобы рубануть сбоку — пнула его в живот. С этого момента все несколько переменилось. Теперь она не убегала, а теснила былого союзника к центру арены.