Твой шёпот в тумане

Он редко кому отказывает, когда дело серьёзное, – Кьерн пригладил волосики крутящейся у его ног Ли. И выглядел этот жест так естественно, будто он своё дитя родительской лаской одарил. Видя, как сестра смело изучает чужого огромного дядьку, к ней присоединилась и более робкая Тиа. Северянин лишь по-доброму ухмыльнулся и усадил малышек к себе на колени.

– Да какое князю-то вашему дело до нас, простых крестьян? – хмыкнул Эгор, громко зевая. – Видал я вашего варда. Он даже с виду злой. Кто же к нему сунется просьбы озвучивать?

Кьерн весело засмеялся, в его голубых холодных глазах, похожих на замерзший лёд, загорелся красный огонёк.

– А ты как, парень, думал? На Севере правят сильные. Варды наши сами свой кусок земли отвоевывали. Пацанами ещё были, вот как ты, а уже мечами свою дорогу к власти прорубали. И магия их на крови закалялась.

Эгор нахмурился, приняв укор на свой счёт.

– Прямо вот такими, как я? – пробурчал обиженно он.

– Да. Я немногим старше варда Вульфрика был, когда клятву верности ему принёс.

Варду Саю и вардигану нашему, Итану, как раз по четырнадцать годков и было, а младшим и того меньше.

– Да как же дети – и воевали? – Талия прижала руки к груди и недоверчиво глянула на северянина.

– Брали меч в руки и воевали. С нами рядом, в одной шеренге. Мы в одном харае выросли.

– Харае? – шепнула проснувшаяся Эмбер. Увидев меня, она побледнела, а потом и вовсе привстала и повисла у меня на шее. Я как могла успокаивала её, поглаживая по спине.

– Деревня по-вашему, – пояснил воин, – как известие о смерти отца вардов наших пришло, так и пошли они землю его под себя подминать, сталью да магией.

– А что же отец им наследства не оставил? – заинтересованная рассказом, спросила я.

– Не нашёл их отец единственную свою, так и помер с куском льда в груди. Женщин-то у него много было, да не любил ни одну. А дети от нелюбимой никому не нужны.

– Да как так-то, не нужны! – Талия возмущённо всплеснула руками.

– Ты женщина. Ты по-иному мир видишь, а мы, мужчины-Иные, по-другому устроены.

Я приму любого ребёнка своей единственной. Буду любить его как своё дитя. А вот те дети, что рождены от женщины, чьё имя с трудом помнишь, – не интересны.

– И много у вас детей таких? – не удержалась от вопроса Талия.

Кьерн сощурил глаза и на мгновение умолк, словно что-то припоминая.

– Что, так много?! – ужаснулась Талия.

– Насколько я помню, ни одного, – с улыбкой проговорил северянин.