Дар солнца для Лунного дракона

― Пробегись-ка, разомни ножки, да отнеси платки и одно лукошко с яйцами в дом тетки Парсавы, а носки и второе лукошко ― в дом тетки Верлеи. Монеты они мне за работу еще раньше отдали, так что тебе только передать товар.

― Матушка! ― вздрогнула я. ― Зачем ты меня к людям отправляешь? Все ж спрашивать будут, как смотрины прошли?

Близнецы тоже на мать вопросительно воззрились, закивали, поддерживая мой вопрос.

— Вот и хорошо! Пусть спрашивают! А ты улыбайся и отвечай, что с женихом сердцем не сошлись, но дело миром уладили.

Если ж от людей прятаться станешь, то они себе как раз и надумают всякое нехорошее. Сплетни пойдут. А оно тебе надобно?

Сплетен мне не хотелось. Люди у нас в поселке не злые, но поговорить любят, и позубоскалить тоже, а о ком судачить, если не о соседях? Разве только о жителях соседнего поселка, что время от времени к нам в гости наведывались.

― Ты права, матушка, ― я вздохнула. ― Что ж, пойду, приоденусь. Чай, не в лес ― в люди идти.

Как и ожидала, о смотринах, что случились накануне, знали все.

И каждый, кто мне на пути встретился, после обязательных приветствий спрашивал:

― Ну, как смотрины прошли? Глянулся тебе жених? А родителям и братьям чего подарили? А вы им?

По совету матушки, я останавливалась и отвечала на расспросы так подробно, как только возможно. С улыбкой говорила, что жених хорош, но не по мне ― нравом мы с ним не сходимся. Он слишком властный, а я ― самостоятельная. Вот и расстались с миром, чтобы каждому дальше по-своему жить.

Сельчане понятливо кивали и спешили откланяться, чтобы поскорее разнести мой рассказ по домам ― своим и соседним. К вечеру весь поселок знал, что Рагнар, сын Оройна, от ворот поворот получил. Но о том, как он мне под подол залезть пытался, никто так и не прознал. Семейству охотников такие слухи не больше нашего нужны были, вот они и молчали.

Еще через день поселок с нескрываемым любопытством наблюдал, как дядька Оройн с сыном на нанятой у соседей телеге, запряженной быком-муском, в сторону магорельсовой станции едут.

Помимо старого охотника и его сына, на телеге подпрыгивали два просторных ларя и пара берестяных коробов.

Байл и Берр, которые как раз на обучении были, один ― у кузнеца, другой ― у плотника, прибежав на обед домой, со смехом рассказали, что сельчане наши охотников вопросами да насмешками засыпали:

― А что это женишок из села бежит? Ужель невестушки несостоявшейся забоялся? ― спрашивали мужики.