Превратности судьбы

Следующий день обещал хорошую выручку, и хозяин не собирался ее терять.

Шатер ставили до глубокой ночи, остались только мелкие недоделки, которые можно было исправить лишь при дневном свете. Пока одни циркачи работали, другие репетировали свои номера. Хозяин пообещал Эвиану расплатиться после первого представления, поэтому они с Горлиной все еще оставались в цирке. Правда он уже с утра побывал на корабле и подтвердил, что до вечера они явятся на борт, на что капитан небрежно ответил, что времени у них до рассвета следующего дня.

Приближался полдень, народ стягивался на площадь, заполняя все пространство. Какие-то горожане разместились на крышах, другие забирались на плечи друг другу, чтобы лучше видеть происходящее. Цирковой люд, тоже не лишенный любопытства, вышел на площадь поглазеть на редкое развлечение.

Наконец, часы на башне городской ратуши пробили полдень, затрубили трубы и черно-белые барабанщики выступили на брусчатку. Позади них важно шествовал глашатай в таком же синем камзоле, как и в Майлине, за ним четверо дюжих солдат тащили на плечах носилки с роскошным креслом, на котором важно восседал тщедушный человечек в черной мантии и вышитой золотом шапке.

Загремели барабаны и, будто вторя им, зазвенели цепи. На площади показались преступники, ожидавшие суда. Они представляли из себя довольно жалкое зрелище: худые и обросшие, в грязных лохмотьях, с язвами от кандалов.

- Жители провинции Остергам! – крикнул глашатай. - Вы все наслышаны о разбойнике Никлосе Удачливом, презренном воре и душегубе!

Стражники вытолкнули из толпы одного из кандальников, выглядевшего чуть получше остальных, в менее рваной одежде. Да и держался он с наглым достоинством, в отличии от прочих. Толпа угрожающе загудела, кто-то засвистел.

Глашатай немного переждал и заговорил снова:

- Были опрошены свидетели и найдены пострадавшие от рук его шайки.

Вперед выступили несколько человек, которые кивали головами, будто болванчики, соглашаясь со словами чиновника. Все это напоминало Горлине постановку кукольного театра, который она в детстве устраивала с Реей для Ивона. Глашатай говорил, выходили разные люди, произносили заученные фразы, все стороны уже знали, каков будет результат, но старательно играли свои роли. Наконец, судья протянул глашатаю свиток с печатью и тот огласил приговор.