Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Парень широко улыбался. Должно быть, его забавляла ее беспомощность. Авалона раздраженно выдохнула. Единственными, кто ее не раздражал, были Иэн и Фейт. Но первому откровенно плевать на все происходящее, а вторая пряталась и тряслась от страха.

— Даже я не знаю, на что вы способны. Думаешь, времени в Часовых Городках хватило, чтобы раскрыть ваш потенциал полностью? Сильно сомневаюсь. Дьердов избирают очень редко, и редко образуются новые патрулирующие отряды. Для них, — Авалона кивнула на зеркало в конце коридора, — мы юнцы без опыта и выдающихся способностей.

Забудьте про свои успехи во время обучения, — ее тон звучал сухо и жестко. Она повернулась к всадникам, чтобы видеть лицо каждого. — Здесь вы никто, пока не докажете обратное.

— Хорошо сказано, — раздался рядом незнакомый голос с ужасным эхорайским акцентом.

Авалона обернулась и увидела рядом с собой высокого статного мужчину. Он отличался от обычных обитателей дворца хотя бы тем, что находился при дворе без рубашки, только в широких просторных штанах цвета бордо.

Подтянутое тело, сбоку которого виднелся рисунок пасти какого-то животного с длинными клыками, другой бок украшал точно такой же рисунок. Его бронзовая кожа сияла, а голова была идеально выбрита. Иноземец. А еще этот мужчина странным образом был похож на Кевина.

Авалона бросила на хэлла взгляд и удивленно вскинула бровь. Кевин бледнел на глазах. Казалось, цвет его кожи вскоре сравнится с элитным дворцовым мрамором.

За спиной иноземца маячил посол западного государства, а рядом находился официальный представитель империи и несколько охраняющих делегацию всадников.

Авалона думала, что с запада прибудет, по крайней мере, не меньше десятка иноземцев, но то, что их окажется всего двое, никак не ожидала.

Мужчина закончил сверлить ее изучающим взглядом и переключился на Кевина.

— Моруй, — презрительно произнес иноземец на эхорайском, официальном языке западного государства.

Кевин вздрогнул, а Авалона замерла, не в силах пошевелиться.

“Слабак”, — вот что он говорил.

Презрение, звучащее в голосе иноземца, можно было черпать ложками.

Дэхарт иль Зоро, государство, уважающее силу, нетерпимо к малейшему проявлению слабости. Там взращивали воинов, жестоких и расчетливых, тех, кто без малейших раздумий готов броситься в бой, зная, что он может закончиться их собственной смертью. Воины иль Зоро лучше выберут героическую смерть, чем позорную жизнь в страхе.

— Кто бы мог подумать… — говорил чужеземец.