Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Этери сняла футболку и джинсы, быстро застегнула пуговицы на блузке, надела сарафан, завязав кожаный пояс, и накинула на плечи темно-зеленый плащ. Последней вещью в мешке оказались две маски. Белоснежная маска в виде волка была украшена золотистой росписью, а острые уши чернели на кончиках. Вторая маска, огненно-рыжая, с вытянутой мордочкой и черным мягким носом, изображала лису.

— Зачем они? — спросила Этери, разглядывая маску волка.

— Я забронировал нам номер в “Зверинце”.

Элфи отобрал у нее мешок, достал маску волка и лисы, и с ухмылкой на лице произнес:

— Выбирай.

Этери с сомнением взглянула сначала на маски, затем на Элфи.

— Ты, конечно, тот еще козел, но в вольеры зоопарка тебя все равно не пустят.

— Не зоопарка, а “Зверинца”, — оскалился Элфи, чем неуловимо напомнил ту самую лису. — Так называется гостиничный дом. Единственный на всем континенте, в который можно заселиться под вымышленным именем. В “Зверинец” не пускают без масок, так что выбирай, пока мое терпение не кончилось, и я не выбрал за тебя.

Не долго думая, девушка забрала маску волка. Он показался ей более родным. Она часто встречала волков рядом со своим домом в Хоу-Хэле. Они стаями бегали по лесу, рыская в поисках еды.

Элфи усмехнулся, заметив, как придирчиво Этери разглядывает маску. Завершив переодевания, они вынырнули из переулка и побрели вверх по улице.

— На каком языке говорила та женщина? — спросила Этери.

В маске ей было неудобно, пришлось снять очки и кинуть их в мешок. То, что ее глаза остались незащищенными, причиняло ей жуткий дискомфорт. — И о чем?

— Она говорила на чистейшем сионийском. Официальном языке империи. Твой дом, как и дом Лилит - Приморское королевство. Ты способна говорить на южно-приморском, своем родном языке, но иными диалектами не владеешь. Поэтому ты ничего не поняла. А вот то, о чем она говорила… — он замолчал, недовольно поджав губы.

— Не забивай голову глупостями. У нас и без того дел немало. И, кстати, — он остановился, повернулся к Этери и, поймав ее взгляд, проговорил, — ни с кем не разговаривай. В каких бы обстоятельствах ты не оказалась. Если сионийцы услышат приморскую речь, то уже через мгновение рядом будут стоять всадники, скручивая тебе руки.

— Кто такие всадники? — по спине Этери пробежали мурашки только от одного этого слова.