Королева мечей

Для них все поступки карт были непонятны. Да и собственные поступки карт благочестием и добротой не отличались.

Но не Вопрошающему было осуждать их. Он – всего лишь связующее звено между Игроком и картами. В том, что ему известно больше, чем всем остальным картам – воля Игрока. Он все-таки по-своему любит эти создания, хоть они очень далеки от совершенства. Они развращены и жестоки, они забывают, что сила и власть дается им Игроком.

Впрочем, Вопрошающий хоть и понимал все, но, тем не менее, не мог доводить эти сведенья до обычных людей.

Люди узнают только то, что делает карты относительно ближе к ним. Люди должны видеть в картах своих повелителей и защитников, проводников воли Игрока. В задачу Вопрошающего входило в том числе и не давать людям знать слишком многое. Этого допускать не следует.

Иногда Вопрошающему хотелось сбросить с себя окружающую его сеть благодати, или еще чего-то. Он не может не выполнить волю Игрока. Не смеет, или просто не хочет? Однако его устраивала такая жизнь.

Или он просто не готов к переменам в жизни? Вопрошающий никогда не занимался самокопанием. Он знал, что ему нужно, и что от него требуется. Так было долгое время. Века.

Усмешка на добром лице старца – чужая. Радужное одеяние меняется с каждым его шагом. Он может так же спокойно изменить свое тело, свой голос, свое жилище. Такая власть ему дана. Но он никак не мог понять, – зачем все это. Ему нравился постоянный облик, ему нравилось быть чем-то постоянным и нерушимым.

Это – призрачная надежда на вечность.

7

Это был легкий заказ. Конечно, не стоило бы убивать такого красавчика. Принц был очень красив. Просто нечеловечески красив. Если бы он был не человеком, а картой, ему поклонялись бы все. Но он, к огромной беде своей, картой не был. Он имел титул, но не имел понятия об этике. Он был воспитан в лучших традициях тиранов – получать все, что хочет, невзирая на затраты и чувства окружающих.

Убийства принца просил человек достаточно знатный, и ему можно было верить.

Он просто не был достаточно смел, чтобы покарать преступника самостоятельно. И он буквально на коленях умолил Королеву Мечей взяться за это дело. Королева Мечей порой убивала лишь потому, что считала, что мужчины, причинившие женщинам боль, жить недостойны.

Как и в этот раз. Принц, можно сказать, был обречен. Королева Мечей никогда не меняла своих решений, и, следовательно, согласившись кого-то убить, доводила дело до конца.