Ведьмы не сдаются!

— Ноги отнимаются?

— Не отнимаются! — огрызнулась Ванда. Помедлила и призналась: — Просто двигаться не хотят. Будто неродные, и иголочки в ступнях.

Ждала издёвки, но укротитель кивнул, изобразив на морде понимание, почти сочувствие.

— Фантомные магические тромбы перекрыли кровоток. Не бойся, это ненадолго. Сила вернётся, и всё прочистится. Кстати, о тамбуврийской волчице…

Прот ухмыльнулся.

А дальше случилось странное.

Он поднёс к губам дудку и сыграл несколько мелодичных нот, совсем не вязавшихся с его отвратной харей.

Из густой травы поднялась волчица размером с пони. Только что не было — и вот она, полюбуйтесь. Сначала волчица была разноцветной, потом стала почему-то рыжей и совершенно настоящей на вид.

Гм, а ведь волки в тамбуврийских лесах и правда отличаются рыжиной в шерсти…

— Это ты сделал? — изумилась Ванда.

Волчица улыбнулась, по-собачьи вывалив розовый язык, глаза у неё горели чистым янтарём. Эта красотка ничуть не походила на игрушечно-резиновые порождения протоплазмы. И вообще…

— Наши монстроводы по полгода тратят, чтобы одну зверюгу вырастить.

А ты — фьють, и готово!

— Ваши монстров творят. А я — жизнь, — поделился секретом укротитель. — Кстати, меня зовут Лекс, а тебя?

— Не скажу! — ощетинилась Ванда.

Знаем мы эти уловки. Сперва себя назови, потом номер части, имена командиров, численность личного состава, какое вооружение, где огневые позиции…

Укротитель пожал плечами.

— Ладно, ведьма по имени Нескажу, садись давай.

Волчица приблизилась и подставила спину.

Ванда хотела сказать, что скорее умрёт на месте, чем примет помощь врага, но передумала.

Умирать ей нельзя. Она пробыла в плену всего ничего, а уже узнала о протоплазме и укротителях больше, чем за весь курс в лётной школе. И сколько ещё узнает! Значит, должна вернуться и рассказать своим. В крайнем случае передать через Лиса.

Ванда чуяла, что кот неподалёку. На глаза он не показывался, голоса не подавал. Помнил, что гоблин всё слышит. Молодец… дурень хвостатый! Ванда ему зачем побег устроила? Чтобы жив остался, добрался до своих и обо всём доложил! А он что делает? Но в глубине души ей было приятно, что фамильяр её не бросил.

Ломаться не стала, уж больно паршиво себя чувствовала: слабость, тошнота, с головой нелады. С трудом удерживая равновесие, перекинула ногу через спину волчицы и обеими руками вцепилась в густой жёсткий загривок.

Ехать верхом оказалось очень недурственно. Волчья спина подстраивалась под форму тела, как хорошее анатомическое кресло.