Ведьмы не сдаются!

.зачарованный плащ».

Проснулась она от щекотки в носу. Не открывая глаз, смахнула с лица назойливые волосы, а чтобы больше не мешали, сгребла их скопом и отбросила за спину…

Что? Волосы?!

Сон как рукой сняло.

Отросли, милые! Отросли родимые! До самых лопаток отросли!

Ванда зажала себе рот, чтобы не завизжать от радости. По жилам текла сила, пока совсем дохленькая — тонкий ручеёк на месте полноводного потока, но лиха беда начало.

В окна било солнце, делая комнату яркой и праздничной. Сиял дубовый пол, охристый узор на обоях пламенел чистым золотом, на тёмной мебели горели блики, и от них короткими импульсами разбегалась разноцветная зыбь.

Ванде повезло: укротителя в комнате не было. Верёвка, словно приросшая к её поясу, вилась по полу к двери купальни; оттуда доносился плеск воды.

Ванда осторожно потянула — вдруг на время водных процедур гоблин открепил свой конец? Ему же самому, небось, до смерти надоела эта привязь.

Верёвка не поддалась. Ванда потянула ещё, потом дёрнула. Может, дверью прищемило?

Ночью боевой сапожок, тайное оружие ведьм, выпал из её руки. Ванда взяла его снова, но только примерилась к верёвке, как шум воды за дверью стих.

Она схватила с тумбочки шляпу. В кармашке, пришитом к подкладке тульи, прятались запасные шпильки и заколки. Ванда быстренько скрутила волосы, подколола, как смогла, и нахлобучила шляпу на голову.

Как раз вовремя.

Укротитель вышел из купальни, принеся с собой ароматы шампуня и мыла.

— Как спалось, ведьма Нескажу?

На нём был не банный халат и не полотенце, а знакомая форма: ботинки, штаны, толстовка, такая же, как прежняя, но с другой надписью. А Ванда-то надеялась полюбоваться тренированным торсом и пересчитать кубики. Есть у него кубики? И ещё интересно: у гоблинов волосы на теле растут?

— Отлично спалось! Твоими стараниями.

Несмотря на неудачу с верёвкой, настроение у неё было приподнятое, даже игривое: сила возвращается, мы ещё повоюем! Лис на другом конце невидимого провода даже мурлыкнул от предвкушения.

На толстовке укротителя значилось: «Лекс суров, на то он и Лекс».

Крылатое выражение из древних времён было чуточку иным: «Закон суров, но это закон», что на языке, модном у юристов и врачей, звучало так: «Dura lex, sed lex».

— Написал бы как в оригинале, — ласково посоветовала Ванда.

Гоблин опустил взгляд на свою грудь.