Ведьмы не сдаются!

Складки почвы, огуречно-зелёной, с пупырышками, веером сходились к её краям; пёстрая трава полегла, стебли стелились длинными макаронинами, утопая во мраке. Под подошвами ощущалось тишайшее, но неумолимое движение…

Протоплазма ест протоплазму? Это что-то новенькое.

«Чтоб меня звероловы забрали!» — выдал Лис.

Ванда потянула носом: поверх привычного духа кондитерской лавки пахнуло газолином.

— Не подходи к ней, — напряжённым голосом велел Лекс.

Ванда и не рвалась. Ведьмино чутьё вовсю кричало, что от этой кляксы-переростка надо драпать на второй космической скорости.

— Что за гадость такая? — спросила она шёпотом.

Лекс не ответил. Он крадучись приблизился к Дыре, будто к гремучей змее, и пошёл вокруг неё, а Ванда, на верёвочке — следом. Только укротитель двигался вдоль самых границ тёмного пятна, а Ванда, вместе с шляпой, Мотей и Лисом, по дальней траектории. Обходя деревья — чтобы верёвка не запуталась, и подтягивая её в нужные моменты — чтобы не провисла и не коснулась опасной черноты.

Дыра лежала паинькой, всем видом показывая, что никакая она не гадость, всё это клевета и наговоры.

Но когда Лекс пошёл на четвёртый круг, из чернильной бездны вдруг выметнулся отросток и попытался цапнуть его за ногу.

В руке укротителя тут же вырос хлыст — Ванда и моргнуть не успела. Длинный витой шнур со свистом рассёк воздух, от щелчка заложило уши.

«Ух ты! Суперсоник! — восхитился Лис. — Мотя, ты так быстро не умеешь».

Тёмная поверхность отчётливо вздрогнула, хотя Ванда поклялась бы, что хлыст её не коснулся.

Дыра затихла, как нашкодивший кот, который притворяется, что он ни при чём, выждала секунду-другую и потянулась к укротителю парой тонких усиков.

Хлыст взвился вновь.

Свист — щелчок!

Кромка Дыры затрепетала и поджалась.

Свист — щелчок!

Барабанные перепонки у Ванды звенели, и она выставила неполный звуковой щит. Чтобы слышать, что происходит, но не оглохнуть.

Свист — щелчок!

Дыра сообразила, что противник ей не по зубам. Всколыхнулась, заметалась, пытаясь сбежать.

Но хлыст настигал её, в какую бы сторону она ни кинулась.

Наконец Дыра выдохлась, её края стянуло, будто у подмороженной лужи. Только в середине тьма зыбилась и дрожала, то ли от страха, то ли от изнеможения, как загнанная лошадь.

Хлыст сменила дудка.

Она пела низко и тягуче — ни дать ни взять рожок заклинателя змей, и зыбь потихоньку замирала, дрожь унималась.

Лис со вкусом зевнул и положил голову на лапы. Метла и шляпа опустились к самой земле.