Портрет Дори-Анны Грей

Обычно меня не интересовали эти выпендрежники, но разве реально было пройти мимо Яромира?

Парни обсуждали женскую внешность! Я запрокинула голову и сделала вид, будто рассматриваю новогоднюю ель, украшенную стеклянными игрушками и бусами. На самом деле было чем полюбоваться, вот только я не видела ничего, вся превратившись в слух.

— Терпеть не могу, когда у женщин канапушки. Такая уродливая сыпь на коже, будто мухи обгадили, скажи.

— Точно. У благородной девицы кожа должна быть белой, чистой, без прыщей и пятен.

И на ощупь мягкой, чтоб потрогать приятно, и все такое.

— Ага, а не как у фермера дубленая. Скажи, Яромир.

Что там поддакнул Яромир – а я не сомневалась, что он того же мнения, что и его приятели – к сожалению, расслышать мне не удалось.

— Чего стоим? Кого ждем? – поинтересовались Виктор и Мстислав, зажав меня с обоих боков и технично выводя из столовой.

— Вас ждала, — процедила я сквозь зубы.

Дотерпев, когда, наконец, дойдем до лестницы, я резко раздвинула локти в стороны.

Аккурат угодила каждому под ребра.

— Уий!!

А сама припустила на женскую половину общежития.

— Дождешься у меня, пигалица! – донесся до меня голос Виктора.

— Ух, отомщу, — пообещал Мстислав.

— Жду не дождусь, — насмешливо пропела я. Но скорость не сбавила, даже оказавшись на безопасном расстоянии от парней. – Десять раз забудете.

На самом деле в комнату я торопилась не потому, что пыталась избежать трепки. Мне хотелось поскорее добраться до планшета.

И хоть с Яромиром у меня в этот раз ничего не вышло, я не отчаивалась. Главное, что мое преображение реально — его заметил Мстислав. Действие планшета – не выдумка моего больного воображения, измученного собственными комплексами, не сон и не бред. При помощи волшебной вещицы я могу влиять на свою внешность. Как же непредусмотрительно я оставила артефакт на тумбочке!

Влетев в комнату, схватила планшет дрожащими пальцами и включила.

Где ручка? Пропала? Да что же я за растеряха такая!

Ручка нашлась под кроватью. За время поисков я успела себя несколько раз обругать и даже разок пустить слезу – а вдруг не найду — зато дрожь прошла.

Вдох, выдох. Теперь можно и «порисовать». Обратным концом ручки я стерла каждое пятнышко со своего лица. «Поцелуйчики солнышка» — называла их матушка. Если бы! Парни о моих пятнах были другого мнения.

Споткнулась на родинке.