Мое прекрасное чудовище

— А мне кажется, что вам становится скучно, — резанул недовольно.

— Отчего же? — Я улыбалась, уже не сдерживаясь. И улыбка моя, по всей видимости, Дарьеру не нравилась.

— Оттого, — угрюмо выдавил слуга, — что вы, видимо, решили поработать сводницей. — Он сощурился. — Вот что я вам скажу, моя леди. Я не намерен вестись на заигрывания Сахли. Она приближенная того, кто посмел неуважительно отнестись к моей девочке, а значит, косвенно…

— Прекрати, Дарьер, — отмахнулась я от слуги, не переставая мягко улыбаться.

 — Сахли тут совершенно ни при чем. Но, судя по твоему яростному выступлению, она тебе тоже нравится.

Пылающее возмущением лицо Дарьера было мне ответом.

— Я еще не выжил из ума, моя леди. И не забывайте, я не молод! Дайте покоя вашему бедному слуге, увольте от ненужных притязаний явно не подходящей мне дамы. Мне совсем не до этого.

Он схватил свою книгу и, грозно взглянув на меня, удалился, гулко чеканя шаги.

Я проводила его взглядом и снова уставилась в роман.

То ли сюжет внезапно стал скучным, то ли я просто засиделась и поэтому захотелось размяться, но я отложила книгу на столик и направилась гулять по обширной библиотеке. Хотя Сахли показывала ее, здесь осталось много всего интересного. За один день точно не разобраться.

По винтовой лестнице я поднялась на самый верхний этаж, с интересом вчитываясь с корешки книг. Чего здесь только не было: история, география, книги по астрономии!

Этажом ниже нашла длинный стеллаж с романами. Выбрала один, в сиреневой обложке.

Мне сейчас нужны позитивные эмоции, легкий роман о любви — то, что надо. Не самое любимое чтиво, но все же. Прочитаю его сразу после отложенной книги.

Уже с ней спустилась и пошла по нижней зале.

Богатая мебель, красивые ковры в теплых тонах, высокие резные колонны, лепнина — все говорило о том, что библиотека создана, чтобы в ней можно было уютно погружаться в чтение. Чудесное место. Пожалуй, оно станет у меня самым любимым.

С этой мыслью я остановилась у камина, на котором находилась изящная статуэтка.

Судя по всему, очень дорогая. Фарфоровая балеринка, изящно вытянувшая руки, стояла на носочках и, запрокинув лицо, смотрела вверх.

Я с интересом рассматривала умело вылепленные пальчики, белую пачку и изящные ножки в белоснежных пуантах.

Тонкая работа.

Протянула руку, чтобы взять и получше рассмотреть… Балерина оказалась словно приклеенной. Я все же осторожненько потянула ее. Может, от времени пристала к полке?

Раздался тихий щелчок.