Неизведанные миры

Выругавшись, он с силой потянул Никиту на себя, поднимая с земли, и поволок куда-то.

— Я тебя им не отдам.

— Кому не отдашь?

— Меня не было рядом. Я не мог… ничего, теперь я это знаю.

— Серафим, ты несёшь чушь.

— Я почти несу тебя, придурок! И где только столько мяса отрастил! Полина, что ли, откармливает!

— Полина… она красивая, правда? Но печальная.

— А ты поцелуй, — огрызнулся Серафим, — говорят, с девушками действует безотказно.

— Ты что! Она же… а я же…

— Интересно, тогда ты тоже так сопли разводил? Она в тебя со школы влюблена.

Может, я и вижу призраков, но не только их. А ты ничего не замечаешь дальше своего носа.

Они шли. Никита не понимал, куда и зачем, но голос Серафима вёл. Как музыка. Как мелодии, что часто приходили и застывали в мыслях. Как стихи, вычерченные чёрной ручкой в тетради в клетку. У Серафима же тоже такая была, а что он…

— Что ты писал в той тетради? Синей, в клетку.

— Рассказы. Помолчи, а. Мы почти пришли.

Туман расступился внезапно и обнажил старые ворота кладбища. И чем ближе они подходили к ним, тем хуже чувствовал себя Никита, его тянуло назад.

К могильной плите с собственным именем. К туману. И какой толк вообще куда-то идти? Да и рёбра… ох, как же режет… и какой страшный холод… нет-нет, он больше не может, он не сделает ни шага…

Серафим почти вышвырнул его за ворота и вышел сам, отгоняя тьму фонарём. Устало опустился рядом с Никитой, который скрутился у ограды. Сил не осталось.

— Это конец?

— Нет! — Серафим резко поднялся и выпрямился.

Он распахнул руки в стороны, запрокинул голову к небу, и что-то зашептал.

Никите показалось, его облепил туман, поднялся с земли, воплотился в полупрозрачные фигуры, растёкся по плечам. Повеяло горьковатым запахом трав.

Серафим не обращал внимания, а Никита заворожённо наблюдал за ним.

Мальчик с прозрачными глазами, который верил, что можно прожить не одну жизнь. Тот, с кем Никита смешал кровь над горькими травами. Кто нёс его через кладбище. Может, он тоже просто хотел брата и всё выдумал: про призраков, про туман, про сны.

Какая, к чёрту, разница.

Никита поднялся. Ему не нравился этот туман, за которым почти не стало видно Серафима. Преодолев боль, он шагнул ближе и, зажмурившись от боли, почти вслепую нащупал плечо… брата.

— Я рядом. Прогони их. И давай-ка возвращаться.

— …вы не тронете его. Вот так.

Ударил свет. И туман разошёлся.

Он закашлялся и перевернулся на живот. Тело ныло, рёбра болели так, будто он в аварию попал, а мир двоился. И комната шаталась.