До встречи, Ноябрь

Голеб долго закрывал глаза на отношения Ноября с Алисой. Только время от времени напоминал: «Ты же знаешь, для чего нужны чужемиры». Рано или поздно Голеб был обязан вернуться в Пришну. Перед тем как уехать, он отвел Ноября в сторону. Впервые его вечно веселый друг выглядел серьезным:

— Я больше не могу задерживать отчёты. У тебя есть где-то неделя. Проведите это время с умом.

После этого разговора Ноябрь, наверное, вечность смотрел вслед поезду, отходящему в столицу. Он не злился. Наоборот: Голеб дал Ноябрю даже больше времени, чем нужно.

В ту ночь было на удивление тепло, несмотря на приближение зимы. Ноябрь и Алиса лежали на отсыревшей листве. Синеватые блики от разбитого электрозолитового фонаря плясали вокруг них, словно удивительные зверьки. Они скакали по голым веткам тополей, поглощая тьму бесконечной ночи. Ноябрь рисовал пальцами узоры на щеке Алисы, пока она задумчиво крутила в руках осколок голубоватого стекла.

Любовь Ноября и Алисы больше походила на сон — девушка, которая могла исчезнуть в любой момент, и маг, пообещавший сделать невозможное.

Но сны не длятся вечно. Когда-нибудь настанет день и нужно будет проснуться.

Хотя отец Ноября заявлял, что никто не догадывался о личности Алисы, даже она знала, что за ней уже давно следили. Всё-таки слухи имели длинные ноги, а телеграммы в Пришне всегда вскрывали на почте.

— Красная площадь, затем обычный московский двор — и так по кругу. Видения из «Камня Тимирязева» больше похожи на чьи-то воспоминания, — шептала Алиса, глядя на острые грани осколка.

Медленно она провела им по тыльной стороне ладони. Не так сильно, чтобы распороть, но достаточно, чтобы появилась кровь.

— Что ты делаешь?! — Ноябрь поднялся, чтобы осмотреть рану, но вместо капель крови увидел сияющие алые песчинки.

— У вас — магические кристаллы, у нас — огромные установки, вырабатывающие из тепла энергию. Когда-то для этого сжигали уголь. Думаю, Тимирязеву тоже нужно было что-то «сжечь», чтобы получить столько мощи, — сказала она, стряхивая кровавые кристаллы прямо на листву.

— Голеб мне всё рассказал. Что за мной идут комитетовцы, — прошептала она, опуская руки. — Пожалуйста… — её голос надрывался. — Пожалуйста, когда он скажет, что ты не знал, кто я: не отрицай.

Ноябрь крепче сжал руки Алисы. Тёплые. Пахнущие мылом и землёй. Он прижался к ним щекой и почувствовал, насколько они были нежными и в то же время холодными.

— Они никогда тебя не достанут.