До встречи, Ноябрь

Ветер срывал с деревьев последние листья. Редкий человек выходил в такую погоду. Но для Ноября и Алисы уединение было ценно как никогда.

Прежде Ноябрь терпеть не мог бесконечную осеннюю ночь. От неё веяло только тоской и тревогой. Рядом с Алисой всё изменилось. Он ощущал лишь жар, разливающийся горячим молоком внутри груди. В этом жаре было перемешано всё: смущение, интерес. И нечто совсем новое.

— В Пришне всё по-другому, — рассказывал Ноябрь, смотря на улицы, залитые серебристо-голубым сиянием. — Там даже долгая ночь больше похожа на день.

Огней настолько много, что в позднее время электрозолиты выключают, чтобы людям не мешать спать. Только Дворец Советов, как маяк, сияет в центре.

Когда Ноябрь говорил про столицу, в его голосе звучали нотки печали. В эти моменты ему вспоминалась небольшая комната в общежитии. Там не приходилось думать о службе и о бесконечных лабораториях, где «Кристаллы Тимирязева» превращали в оружие. Там Ноябрь всегда оставался собой — безнадежным мечтателем и одиночкой.

Хотя Алиса не знала о том, чем занимался Ноябрь в Пришне, что-то внутри подсказывало ему, что незнакомка сопереживала ему.

Алиса, спрашивая про его чувства, становилась самым внимательным слушателем. Ноябрю нравились и её истории. Его сердце замирало, когда Алиса с придыханием говорила про города, пронизанные проводами, словно венами. Ноябрь не перебивал её, даже когда та уходила слишком далеко в воспоминания. Его пленяла её улыбка.

Мир Алисы, как оказалось, не так сильно отличался от его.

В её мире люди тоже по праздникам доставали пыльные раскладные столы, что ютились на балконах панельных домом. У них даже была своя станция «Выхино», правда, по сути, выглядела совсем иначе.

Ночь казалась бесконечно длинной и одновременно короткой. Только алеющий рассвет, обреченный стать и закатом, напоминал, что она не могла длиться вечно.

Столько дней Ноябрь, сам того не признавая, грезил о других мирах. Он изучал их отражения, но совершенно не понимал их значения. Он видел лишь картинку.

Мертвую и ограниченную. Только с появлением Алисы всё это обрело смысл.

Истории сблизили их. Сам Ноябрь точно не мог вспомнить, когда на их прогулках стало так много поцелуев. Сначала шутливые в щеку, затем в губы. Это уже не было просто баловством.

Спустя неделю Ноябрь отправился на почту и телеграфировал в университет, что задержится на неделю. Вскоре эта неделя превратилась в месяц. Затем в два. Долгая и тёмная осень подходила к концу.