Тень ее высочества (II)

Избранница его сердца, девушка из рода, прогневившего бога гордеца, также страдала от неразделенных чувств к проклятому ламчериону…»

Я фыркнула. Сидевшей рядышком Юлиан удивленно приподнял брови и молча ждал объяснения моей странной реакции.

— Да так, смешную историю вспомнила, — отмахнулась я. Ну не говорить же ему, что меня развеселил невидимый собеседник?! Еще примет за одержимую.

«Нет, веселясь после того, как только что рыдала, ты больше похожа на блаженную…»

«Благодарю за лестное сравнение, мой добрый телохранитель!»

«Обращайся, Эва, без стеснения!»

— Поведай свою историю, а то как-то грустно, — попросил Юлиан.

И я рассказала. Когда дошла до того момента, на котором остановился сатуриец, следопыт вдруг произнес:

— Зря ты насмешничаешь. Легенда правдива.

— Да? Чем докажешь?

Воздушник поворошил палкой горящие ветки и подложил дров. Костер вспыхнул с новой силой, осветив наши съежившиеся от ночного холода фигуры.

— Заверши легенду, потом объясню.

Повторяя слово в слово рассказ Грэма, я продолжила:

— Богиня создала для четверки страдальцев особый ритуал, который перенаправил чувства на угодный объект.

Ламчерионы и люди согласились его пройти, не чувствуя подвоха. Тем временем бог Жизни, этот неисправимый вечный Экспериментатор, решил внести свои коррективы. Ритуал прошел успешно, как хотели боги, но не ожидали смертные. Четверку навеки опутали любовь и дружба. Ментальные способности усилились — они слышали мысли друг друга, находясь у противоположных Граней, что не удается даже магистрам. Так им и пришлось пройти жизненный путь вчетвером, что они и сделали с превеликой радостью и благодарностью богам.

Я с наслаждением закрыла рот — не люблю длинных монологов. Вспомнилось выражение: бремя брака так тяжело, что требуется помощник. Вот и парочки в легенде объединились, наверное, вчетвером еще легче нести гнет супружества.

— Легенда противоречива и полна неясностей, — наконец нарушил молчание маг, — но на то она и легенда. Взять, к примеру, проклятие безумием.

В легенде говорится, что бог проклял только одного наглеца. Тогда почему страдает вся раса ламчерионов?

«А ведь правда почему? Как думаешь, Грэм?»

«Я тебе что, любопытный жрец Жизни?! Не путай меня с Юлианом, это ему по статусу положено умничать».

— Мне довелось наблюдать за ритуалом разделения сущности, — задумчиво произнес Юлиан. — Такое яркое зрелище невозможно забыть, как и эмоции четверки после церемонии. Они счастливы, по-настоящему счастливы.